окатить их холодным презрением? Получается, всё интересное без меня будет?!
Тётю было не сбить такими мелочами.
- А язык веера на что? Если я, проходя мимо кого-то, раскрою веер на две планки: значит, эта персона из враждебной мне компании, окатывай на здоровье!
Ряха направил экипаж к главному входу. Там специально, чтобы дамы не запачкали нежные туфельки, была расстелена суконная дорожка.
- Пора! – украшенная серебряной бахромой маска укрыла тётушкино лицо, только глаза задорно поблёскивали в прорезях.
Тропинка тоже спряталась под маской.
- Мне без тебя страшновато… - призналась она.
- Ничего, - мне тоже было как-то не по себе, но разве признаешься в этом вслух? – На балу встретимся и как будто заново подружимся!
Тропинка вздохнула и первой выпорхнула из экипажа, придерживая шлейф.
Когда дамы выгрузились, Ряха отъехал, освобождая место для других гостей. Нашел местечко на запруженной площади. Надел лошадям на морды торбы, заполненные овсом, чтобы не скучали, ожидаючи. Знаменитый тётушкин возок позволял опускать и поднимать навес над передним сиденьем, чтобы можно по желанию было делать его либо полностью закрытым, либо наполовину открытым.
Сейчас мы сделали открытый в передней части экипаж – чтобы можно было переговариваться.
- Боишься? – подначивал Ряха.
- Нисколечки! - уверяла я. – А вот тебя-то надо было взять с собой в женском наряде – это же маскарад, он просто создан для таких проделок.
- Я лучше здесь посижу, луной полюбуюсь, - потянулся всласть, аж хрустнуло, Ряха. – На свежем воздухе, сам себе господин. И ноги целее будут, когда от танцев подальше, это же уму непостижимо, какие кренделя навыдумывали ногами выписывать, лишь бы время потратить.
- Танцевать – это удовольствие! Красота!
- Удовольствие – это махаться с ребятами в рукопашную, - даже в темноте было заметно, как повеселел Ряха при воспоминании о своих драках. – Вот это я понимаю, красота и здоровье! А не ваши подскоки с подвывертами! Ножку туда, ножку сюда, и всё на цыпочках.
- И много у тебя здоровья прибавляется, когда в челюсть заедут? – полюбопытствовала я, обидевшись за танцы. – И красоты с фонарем под глазом?
- Я говорю об истинной красоте, - загадочно сказал Ряха. – А не о фингалах. Душа поёт, когда побьёшься на славу, чище слёзки пробирает!
- А если Тропинке понравится на балу? – коварно спросила я. – Если она их полюбит?
- Да на здоровье! – отмахнулся Ряха. – По нашему дворцу можно отплясывать хоть прямо, хоть наискосок, хоть зигзагами, место есть. Пусть балы устраивает. А я буду на троне сидеть, пятки на скамеечку поставив, мне можно.
- Кстати, о боях. Мне бы как-нибудь на Родинку попасть надо… В подвалы. Очень важное дело! – жалобно попросила я.
- Забудь, - посоветовал грозно Ряха. – Добром тебя прошу. Не порти мне праздник.
Пришлось замолчать. Буквально все, как только заикнёшься об острове, начинают всякие ужасы думать. А я так на Ряху рассчитывала…
Я сидела и молча пялилась вперёд.
Прямо перед нами возвышалась каменная стена ипподрома. Совершенно глухая на нижних ярусах, лишь на высоте около пяти человеческих ростов в ней начинали появляться окна, арки, проёмы – всё то, что создавало его знаменитый ажур. Здесь было темно и тихо, звуки праздника доносились приглушённо, но всё равно казалось, что ипподром до краёв наполнен искрящимся весельем.
Ряха первым увидел осторожно пробирающегося между повозками щёголя.
- О, похоже, за тобой, - сообщил он. – Из этих, тонконогих плясунов. Вон, скачет как кузнечик.
Мой грядущий кавалер, и правда, передвигался скачками, пытаясь не вляпаться в неизбежные при скоплении такого количества лошадей кучки навоза.
А я только сейчас сообразила, в какую ловушку попала.
- Ряха! – чуть не расплакалась я. – Здесь же в бальном платье и туфельках не пройдёшь, здесь сапоги нужны!
И заклинание полёта при таком людском скоплении применять запрещено однозначно.
Кавалер добрался до нас раньше, чем Ряха ответил.
Это был Ирис, одетый ещё более щегольски, чем обычно.
- Уф, еле нашёл, - сказал он. – Ну и задачку твоя тётушка задала!
- То, что ты добрался сюда, это полбеды, - мрачно сообщила я. – Теперь надо обратную дорогу осилить.
- Рано ты скисла! – вмешался в разговор Ряха. – Делов-то на медяк. Надевай свой намордник с блёстками, и я тебя доставлю в лучшем виде.
Ирис прыснул, услышав, как Ряха обозвал маску.
- Ряха, это Ирис, Ирис, это Ряха – представила я их друг другу, закрепляя маску. – Всё, я готова.
Не ломая особо голову, Ряха подхватил меня на руки и понёс к дорожке. Ирис еле успевал за его широкими, размашистыми шагами.
Поставив меня на сукно, Ряха без долгих разговоров снова скрылся в темноте, пока чьи-нибудь любопытные глаза не обратили внимания на его обрубленный хвост.
Вот теперь и мы со Ирисом как настоящие гости вошли под полотняные своды ипподрома.
Когда я была здесь в последний раз, между прочим, с Ряхой, не с кем-нибудь, всё выглядело совсем по-другому. И дело было даже не в том, что сейчас лунная ночь, а тогда был белый день, нет, поменялось всё. Натянутый над пространством ипподрома купол превратил открытое помещение в закрытое. Тогда местом для гостей были трибуны, теперь основное действие происходило на гигантской арене, сравнимой с городской площадью. С таким размахом увеселений сталкиваться мне не приходилось! Словно ипподром укрыл полотняным шатром целое поселение.
Мы вышли из прохода на открытое место и Ирис начал объяснять, как тут всё обустроили:
- Бальный зал занимает середину арены, видишь вон те стены из щитов? Они огораживают его со всех сторон. Помост для музыкантов сделали около восточных трибун. А по краям чего-то только не наделали, и зимний сад, и лабиринт, и зверинец, и несколько театриков, и даже водопад!
- А водопад-то зачем? Затопить гостей под конец для пущего веселья?
- Водопад для свежести. Тут под ипподромом подземный источник есть, для конюшен вода постоянно требуется, для зверинца, этот родник сейчас вывели на поверхность, а уходит он в ливневую канализацию. Так что не затопит, не бойся. Куда пойдём?
- Давай найдем тётушку с
