кислых делаются пресными, а третье выращивает рога на голове.
- Ух ты! А покажешь первое? Там, в зимнем саду, есть столики с пирожными, крошек - море.
- Могу и третье, - хихикнула я. – Очень впечатляющее. Многие довольны.
- Спасибо, как-нибудь в другой раз.
- А кто был этот человек, который тебя пригласил?
- Я его больше не видел, - объяснил Ирис. - Хотя вру, один раз видел, мельком. На набережной неподалеку от Службы Надзора за Порядком. Ну что, танцуем дальше?
- Давай! Не посрамим тётушкину военную кампанию!
И мы понеслись по залу с удвоенной силой.
А потом Ирис всё ж таки воспользовался паузой и вывел нас с Тропинкой в зимний сад, в ту же самую нишу.
- Сейчас будет нечто необычное, - объяснил он Тропинке. – Ждите, я несу пирожные.
- Необычные пирожные? – удивилась пиратка. – А что в них необычного?
- Подожди и всё узнаешь, - пообещала я.
- От таких слов и испугаться недолго, - заметила Тропинка.
На моё счастье подоспел Ирис с подносом. Он принес слоёные пирожные, густо-густо обсыпанные крошкой и, пользуясь тем, что тётушки нет поблизости, бокалы с вином, а не с соком.
Крошку с пирожных Ирис решительно стряхнул прямо на столик.
- Мы свинячим, потому что так надо? – не утерпела Тропинка. – Или это и есть нечто необычное?
- Сейчас все будет в лучшем виде! – пообещала я. – Берите пока бокалы, мне поднос нужен.
Обмакнув палец в вино, я быстро написала на подносе заклинание и шёпотом его прочла.
Стайка ярких бабочек возникла на столе, затрепетала яркими крыльями. Затем бабочки дружно вспорхнули, покружили над столом и укрылись в зелени.
- Красота! – одобрил Ирис.
- Погоди, эта красота потом размножаться начинает, - честно предупредила я. - У нас гусеницы сад так слопали. И папа это заклинание как-то невзлюбил…
Тропинка сидела, боясь пошевелиться – крупная бабочка, чьи крылья отливали синим, села ей на волосы и пиратка не хотела спугнуть нежданное украшение.
- Жаль, зеркала нет, - шёпотом сказала она. – Я бы узнала, идёт она мне или не идёт.
- Идёт, - авторитетно заявил Ирис. – Синее на рыжем чудесно смотрится.
Тропинка чуть повернула голову – и бабочка испугалась, сорвалась с её прически и исчезла в зелёных переплетениях над головой.
- Пора возвращаться на поле боя, - напомнила я. – Тётушкина военная кампания не окончена.
- Я столько не танцевала за всю свою жизнь, - призналась Тропинка. - Просто утонула в танцах!
- Ещё немного продержаться, - подбодрил её опытный Ирис. – Скоро основная волна танцующих схлынет, и мы вместе с ними. Останутся самые стойкие, но для девушки, первый раз попавшей на бал, - такой героизм ни к чему.
Мы медленно возвращались на бальное поле.
Бокал вина даром не прошёл, в голове зашумело. Не люблю такие состояния. Ясность исчезает.
Ирис наконец-то сообразил, что необязательно находится около меня, как приклеенному, когда рядом королева. И пригласил Тропинку.
Я тоже недолго скучала и через несколько мгновений раскланивалась с кавалером в маске, принимая приглашение на танец.
Заиграли вступление к осеннему вальсу «Листопад». Его особенностью было то, что пары постоянно менялись: кавалеры оставались на своих местах, а дамы кружили от кавалера к кавалеру, как поднятые ветром разноцветные листья. Несколько тактов совместного танца – и дама отправлялась в свободный полёт к следующему кавалеру.
Я сделала почти полный круг по залу, перепархивая с места на место, пока моей парой не стал кавалер с длинными завитыми локонами и в маске, закрывающей почти всё лицо, а не только глаза, как у большинства (и в том числе у меня). Несмотря на кудри, украсившие бы любого юного поэта, нельзя было сказать, что он так уж молод.
И мне показалось, что я его откуда-то знаю.
Кавалер помалкивал, а спрашивать было неудобно: вдруг это какая-то важная столичная птица и её знают все без исключения. И которая рот раскрывает только в особых случаях: чтобы изречь Мысль. Чтобы ее тут же благоговейно записали.
Накал в музыке усилился, листопад превратился в бурю, в совместном танце мы закружились быстрее. Тут уже было не до разговоров, успеть бы ноги переставлять, не спотыкаясь. От стремительного кружения локоны кавалера неожиданно съехали набок. И я увидела, что под париком ухо у него отрезано.
Меня спасло только то, что фигура окончилась, и я понеслась к новым открытиям, повинуясь вальсу. А не встала столбом посреди зала, обнаружив, что отплясываю с заклятым врагом. В жизни не могла предположить, что Серый Ректор выберется на маскарад!
Вальс «Листопад» завершился.
- Уведи меня отсюда, - попросила я подошедшего Ириса. – Мне плохо.
- Что случилось? – встревожился он.
- Голова закружилась.
Ирис вывел меня из зала.
- Давай прогуляемся по здешним уголкам, как ты хотела, - предложил он. – Чтобы голова поскорее на место встала.
- Давай, - обрадовалась я. – Мне надо просто походить, подышать и всё пройдет.
А вполне возможно, пора и ноги делать, но Ирису об этом знать не обязательно. Интересно, узнал меня Серый Ректор или нет? Он же меня помнит в пансионатских одежках, а они очень удачно маскировали нас, воспитанниц, под бледных мышек. А тут я вся такая персиковая, кудрявая, в маске…
- Я покажу тебе зверинец. Там всегда весело, - решил Ирис.
И был прав.
Не успели мы войти в заставленный клетками дворик, как наткнулись на Красного Магистра собственной персоной. Он был уже навеселе, стоял, пошатываясь, с поднятой на лоб маской, и с удовольствием дразнил обезьян, которые в отместку кидали в него мусором и какашками. Красный Магистр был счастлив, корчил рожи, оттягивал лопухами уши и показывал обезьянам язык.
- Ой, здесь пахнет, - сказала я слабеющим голосом, застыв на пороге. – Давай лучше к водопаду, я виски водой смочу.
- Серьёзно тебя прихватило, - расстроился Ирис. – Ну ладно, давай к водопаду. Но до него идти далековато.
-
