class="p1">Но такие касания — дневные, спокойные, почти домашние — куда страшнее.
Они уже не про вспышку.
Они про место, которое человек начинает тебе отдавать рядом с собой без слов.
Я не убрала руку.
И он, кажется, это заметил не только глазами.
— Ты молчишь, — сказал он.
— А вы хотите, чтобы я снова все испортила словами?
— Нет.
— Тогда радуйтесь.
Он чуть усмехнулся.
Потом серьезно добавил:
— Есть еще одно.
— Конечно есть. Когда у нас хоть что-то бывает одно.
— Лиара уезжает завтра.
Я медленно повернула голову.
— Сама?
— После разговора с Илдой и мной — да.
— И что это значит?
— Что дом начнет искать другой способ заставить меня вернуться в нужную схему.
— То есть станет только хуже.
— Да.
— Великолепно.
Он чуть сильнее сжал мои пальцы.
Не больно.
Просто чтобы удержать внимание.
— Но теперь хотя бы без нее.
Я подняла брови.
— Вы говорите это так, будто хотите меня успокоить.
— Хочу.
— Удивительно.
— Ты часто удивляешься.
— Вы часто даете поводы.
Он выдохнул почти неслышно.
И только потом сказал то, что, кажется, держал с самого начала разговора:
— Я не жалею, что выбрал тебя против удобства.
Вот после этого я все-таки убрала руку.
Не потому что было неприятно.
Наоборот.
Потому что слишком.
Слишком много правды за одно утро.
Слишком близко.
Слишком некуда деться.
Я отошла на шаг от окна.
— Не говорите такого слишком часто.
— Почему?
— Потому что я могу начать верить вам без оглядки.
Он встал прямо.
— А сейчас?
Я невесело улыбнулась.
— А сейчас я верю с оглядкой.
— Это разумно.
— Не обольщайтесь. Это не из-за вашего имени.
— А из-за чего?
Я посмотрела прямо.
— Из-за того, что мне страшно терять то, чего у меня еще даже толком нет.
Он молчал несколько секунд.
Потом очень тихо сказал:
— У тебя уже есть больше, чем ты думаешь.
И именно это добило окончательно.
Не признание.
Не клятва.
Не поцелуй.
Такая простая фраза, от которой стало одновременно больно и тепло.
Я отвернулась первой.
Потому что если останусь стоять так дальше, разговор снова перестанет быть разговором.
— Мне нужно вернуться на кухню, — сказала я.
— Да.
— Вы удивительно послушны для человека с таким характером.
— Я не послушен. Я просто знаю, когда лучше отпустить.
— Надеюсь, вы и правда знаете.
Он подошел ближе, но на этот раз не остановил.
Только сказал почти у самого уха:
— Я учусь.
Я закрыла глаза на секунду.
Потом выдохнула:
— Плохой у вас учитель.
— Неправда.
— Это вы сейчас мне льстите?
— Нет. Констатирую.
— Опять.
— Да.
Я все-таки вышла.
И только в коридоре поняла, что улыбаюсь.
Совсем чуть-чуть.
Неправильно.
Не к месту.
Но все равно.
На кухне меня сразу встретила Яна.
— Ну?
— Что «ну» сегодня у всех?
— У всех скучная жизнь, кроме тебя.
— Поверь, ты не хочешь мою.
— Уже не уверена.
Она присмотрелась к моему лицу.
— Поговорили.
— Как проницательно.
— И ты не выглядишь ни убитой, ни счастливой. Значит, все совсем плохо.
Я фыркнула.
— Почти.
Марта, не оборачиваясь от стола, сказала:
— Если вы обе уже закончили обмениваться женской диагностикой по лицу, у нас есть бульон, мясо и замок, который не собирается переставать быть проклятым.
— Это была очень красивая рабочая мотивация, — заметила я.
— Я старалась, — сухо отозвалась она.
Я вернулась к ножу, к мясу, к запахам кухни и привычному ритму.
Но внутри все уже было не так.
Теперь я знала цену его имени.
И, к сожалению, знала еще кое-что:
какой бы тяжелой ни была эта цена, он уже начал платить ее не только в пользу дома.
Ради меня тоже.
А это значило, что впереди нас ждет не просто опасность.
Впереди нас ждет момент, когда кто-то обязательно попытается заставить его выбрать, чего стоит его имя на самом деле.
Глава 19. Отравленное угощение
После того поцелуя в малой столовой мне хотелось сразу две вещи: либо ударить Ардена за то, что он снова сделал все слишком сильно и слишком не вовремя, либо вцепиться в него еще крепче и не отпускать, пока весь этот проклятый дом не развалится к черту.
К счастью или к несчастью, ни на то, ни на другое времени у нас уже не было.
Арден ушел сразу, как только Марта сообщила про новый след под западной аркой. Я осталась в комнате с ней, запахом отравленного соуса и своим бешено бьющимся сердцем.
Очень достойная картина.
Особенно для женщины, которую уже начали подозревать в покушении на хозяина замка.
— Ну и что мне теперь делать? — спросила я, все еще глядя в сторону двери, за которой исчез Арден.
— Жить, — сухо ответила Марта.
— Прекрасный совет. Легкий, удобный, почти праздничный.
— Не ерничай. Я серьезно.
Она подошла к столу, взяла соусник двумя пальцами и внимательно осмотрела его так, словно могла взглядом вытащить из серебра имя того, кто его подменил.
— На кухне уже пошло? — спросила я.
— Да.
— Быстро.
— В Арденхолле яд остывает медленнее сплетен.
Я устало потерла виски.
— И кто начал?
— Пока не знаю.
— Удивительно. Сегодня это прямо любимый ответ дня.
Марта посмотрела на меня исподлобья.
— Не любишь, когда теряешь контроль?
Я невесело усмехнулась.
— В моем мире это называлось нормальной осторожностью.
— В нашем мире тоже. Просто не всем ее оставляют.
Я подошла к окну, уперлась ладонями в холодный камень под подоконником и закрыла глаза.
Слишком много за один вечер.
Подмена соуса.
Рейвен.
Его взгляд, когда Арден встал на мою сторону.
Поцелуй, после которого у меня еще губы горели.
И теперь слух, что я слишком вовремя заметила отраву.
Чудесно.
Просто чудесно.
Кухарка, у которой и правда слишком быстрые руки и слишком острые глаза. Какая удобная подозреваемая.
— Он же понимает, что этим только сильнее меня подставляет? — спросила я тихо.
— Чем именно?
— Тем, как открыто защищает.
Марта молчала пару секунд.
Потом сказала:
— Понимает.
— И все равно делает.
— Да.
— Удивительно.
— Нет.
Я повернулась к ней.
— Серьезно?
Она пожала плечом.
—
