пальцами его щеки.
– Неросфет…
Имя легко слетело с языка. Он с улыбкой потянулся к женщине, но она отступила под темнеющий свод сырого грота.
– Найди меня… – шум воды усилился, заглушая её слова, – и я по-ка-ш-ш-шу-у…
Шелестящий шёпот взвизгнул, будто игла царапнула по пластинке старинного патефона, и в ухо кто-то басовито заскулил.
Мёртвый город. День третий
Росс открыл глаза. Над ним болтался тряпкой розовый влажный язык. Табо лизнула его в щёку и опять заскулила.
– Пить хочешь? – Он потрепал собаку по лохматому загривку. – Хреново, подруга. Я бы тоже сейчас не отказался влить в себя с пару литров чистой студёной воды. А ещё лучше пивка холодного.
– Заткнись, блин, – заворочался рядом Север.
Росс посмотрел в щель между досками – над пустыней занимался рассвет – и, потрепав Табо по загривку, потянулся к своему мешку за бутылкой.
– Пошли, – позвал он собаку и встал.
– Ты куда? – не разлепляя век, спросил напарник.
– Пить она хочет. Пойду дам, чего животину мучить. Ей ведь не объяснишь, куда попала.
– Да всё они понимают, – ответил Север, садясь. Широко зевнув, он стал чесать пятку.
Росс откатил внедорожник, вышел во двор и посмотрел на светлеющее небо. Утро как утро. Только привычного гомона ранних птах не хватало.
Он посмотрел в полные муки карие глаза – Табо вскульнула – и, оставив на дне пару-тройку глотков, остальное вылил в сухую собачью миску. Затем устроился под навесом и, пока цедил охлажденную за ночь воду, слушал как жадно лакает дворняга.
Минут через пять в доме проснулось движение. Раздались голоса Буру и Хасана. Во двор вышел заспанный Север.
– Пора парней отправлять, – не переставая зевать, он подошёл к навесу и несколько раз подтянулся на перекладине.
После завтрака бойцы похватали вещмешки и отправились за городскую стену.
– Дорогу, указатели, заброшенные селения, посадки, – раздавался оттуда суховатый голос башкира, – развалины, мусор, пакеты, гондоны. Всё что угодно. Любой след цивилизации.
Спустя пять минут с выделенным запасом воды и провизии группа выдвинулась в сторону, предположительно, столицы, и вскоре четыре фигурки растаяли в сумраке раннего утра.
Войдя ближе к полудню в рабочую зону учёных, Росс и Север застали привычную картину. Оккупировав стол Ланской, Степной и Лебедев что-то горячо обсуждали. Из обрывочных фраз Эд уловил, что для какой-то масштабной работы они располагают слишком малым количеством данных. Иногда в спор влезал со своим ценным мнением Ситник. Развалившись на сиденье от внедорожника и задрав ноги на стену, он бесцельно блуждал глазами по потолку.
Профессор был возбуждён и раздражён одновременно, о чём говорили визгливые ноты в голосе. За стёклами очков горел лихорадочный взгляд.
«Скоро мы все потихоньку начнём сходить с ума», – подумал Росс и посмотрел на Лин. Та стояла у окна и молча наблюдала за коллегами. В зелёных глазах, которые на осунувшемся личике казались просто огромными, отражалось безразличие. Что пытливой девушке было несвойственно, а потому сразу обратило внимание Эда.
– Надо пробовать, – твёрдо заявил Степной. – Я уверен, у нас получится.
– Что вы ещё придумали? – спросил Север.
– Всё то же, – отмахнулся Ситник. – Заставить программу искать источник воды.
– И каким образом?
Молодой учёный оторвался от созерцания потолка и снисходительно произнёс:
– Тонкостей много.
– Тем же методом, как собирались вычислить местонахождение храма Солнца, – объяснил Степной.
– Сколько по времени это займёт? – уточнил Росс.
– Всё зависит от сложности расчётов. Борис прав, данных слишком мало.
– Что ж, – цыкнув, Север направился из комнаты, – буду невероятно счастлив, если ваша программа хотя бы здесь окажется полезна.
Под разочарованным взглядом Марго он вышел на лестницу. Ассистентка Лебедева чуть поморщила носик и, перебросив за плечо забранные в высокий хвост волосы, вернулась к работе. Эд направился было за другом, но возглас удивления за спиной заставил его обернуться.
Над монитором склонились все, кто находился в комнате. Даже Лин отлипла от стены.
Заинтересованный Росс подошёл ближе и затаил дыхание. На экране сверкал золотом образ из его сна. Величественная статуя высокой стройной красавицы с гордо поднятой головой. Женщина смотрела вдаль. Над раскрытой ладонью переливался хрустальный шар, отбрасывая радужные блики на стены огромного зала.
– Откуда это? – спросил Лебедев.
– Я не знаю, – помотала головой Ланская. – Когда я прогоняла галерею в первый раз, ничего подобного не было. Или я не заметила, снимков было очень много.
– А откуда снимки? – хрипло спросил Росс.
– Из развалин наземной части храма, – ответил геодезист. – Я тогда вёл подробную съёмку.
Светлое просторное помещение с установленной в центре статуей следов разрушения не имело. За большими окнами зеленели пологие холмы, а в синих озёрах сверкали солнечные отражения.
Росс ошарашенно посмотрел на Степного:
– Это как?
Тот выглядел не менее потрясённым:
– Да если б я знал!
– М-м-м… – Лин с любопытством рассматривала золотую статую. В потухших глазах девушки заискрились огоньки. – Но кто это?
В помещении воцарилась тишина.
– Неросфет, – неожиданно для самого себя произнёс Эд.
Головы собравшихся как по команде развернулись от монитора едва не на сто восемьдесят градусов. Пять пар глаз вопрошающе уставились на Росса.
– Кто?.. – отмер Лебедев. На его лице появилась маска недоверия. От волнения Росс не нашёлся, что ответить. Не дождавшись разъяснений, профессор вновь припал к монитору и,
