где выставить свои картины, и ищет работу. Хотел, чтобы я представил его месье д’Аверни. Я пообещал.
– Вы часто с ним виделись?
– Четыре или пять раз.
– Где он живет?
– В Париже. Больше я ничего не знаю.
К молодому человеку вернулась его прежняя уверенность, и следственный судья заметил:
– Что ж, звучит весьма правдоподобно.
Но Гуссо не сдавался:
– Значит, вчера вы с ним виделись?
– Да, у флигеля, где я живу. Я думал, что по возвращении месье д’Аверни представлю его.
– А позднее, когда я велел всем посторонним выйти из сада?
– Больше я его не видел.
– Однако он продолжал бродить вокруг домов, окружавших пруд. Потом ужинал в соседнем трактире, и я почти уверен, что его заметили вечером совсем близко отсюда. Он прятался в тени деревьев.
– Мне ничего об этом не известно.
– А где вы сами были в это время?
– Я ел у себя во флигеле; прислуживал мне, как всегда, консьерж месье д’Аверни.
– А потом?
– А потом я немного почитал и лег спать.
– В котором часу?
– Около одиннадцати.
– И больше не выходили?
– Нет.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Инспектор повернулся к группке из четверых свидетелей, которых он уже допросил. Один из них, немолодой мужчина, вышел вперед.
Гуссо спросил его:
– Вы живете по соседству, правильно?
– Да, моя вилла находится сразу за огородом месье Филиппа Гавереля.
– И с одной стороны вдоль вашей виллы тянется тропинка, по которой можно дойти до пруда?
– Верно.
– Вы мне сказали, что около часа ночи, подойдя к окну, чтобы подышать свежим воздухом, вы увидели какого-то человека, который плыл в лодке, гребя веслами, а потом вышел на берег в том самом месте, где начинается тропинка. Этот неизвестный вытащил лодку на вашу землю и привязал к колышку. То есть он воспользовался вашей собственностью. Вы, конечно, узнали ночного гостя?
– Да. В этот момент ветер как раз разогнал облачка, закрывающие луну. На его лицо упал луч света. И он тут же бросился в тень. Это был месье Шарль Фелисьен. Он оставался на тропинке довольно долго.
– А потом?
– Не знаю. Я лег спать.
– То есть вы утверждаете, что видели господина Шарля Фелисьена, здесь присутствующего?
– Полагаю, что могу смело утверждать это.
Инспектор Гуссо повернулся к Фелисьену:
– Значит, вы провели ночь на улице, а не в постели?
Фелисьен твердо возразил:
– Я не выходил из своей комнаты.
– Если вы не выходили из комнаты, то как можно объяснить, что вас видели, когда вы высаживались из лодки? Вы провели какое-то время на тропинке у воды, а ведь господин Эльмас сказал, что напавший на него, как ему показалось, появился именно оттуда.
– Я не выходил из своей комнаты, – повторил Фелисьен.
Господин Русслен молчал, несколько смущенный тем, что обедал за одним столом с молодым человеком, который так неуклюже защищается. Он посмотрел на Рауля д’Аверни; до сих пор тот бесстрастно слушал, не сводя пристального взгляда с Фелисьена, но, заметив смущение судьи, решил вмешаться в беседу:
– Пока следствие проверяет все эти слухи и ищет им правильное объяснение, могу я узнать, господин инспектор, чего вы добиваетесь от Фелисьена Шарля?
Гуссо ответил:
– У меня нет другой цели, кроме как сложить из имеющихся частей истинную картину произошедшего.
– Но, господин инспектор, обычно мы складываем эти части, уже имея общее представление о конечном результате.
– У меня пока нет этого представления.
– Ну как же. В данном случае по только что учиненному вами допросу отлично видно, куда вы клоните. Первое: вы обращаете внимание в основном на вторую драму, то есть на кражу банкнот и два ночных нападения. Второе: Фелисьен, как вы подозреваете, сегодня не ночевал дома, воспользовался лодкой, чтобы проникнуть через сад на виллу «Оранжерея» и найти серую холщовую сумку с банкнотами, а позже, около часа ночи, под покровом темноты, мог проследить за женихом жертвы, месье Жеромом Эльмасом, а потом напасть на него; по какой причине – неизвестно. И в глубине души вы, конечно, задаетесь вопросом, не был ли другой пострадавший, Симон Лорьен, также его жертвой.
– Я не задаюсь никакими вопросами, месье, – сухо ответил Гуссо, – и я не привык, чтобы меня допрашивали.
– Я лишь позволю себе заметить, – продолжал Рауль д’Аверни, – что вы, судя по всему, подозреваете сговор между Фелисьеном Шарлем и Симоном Лорьеном. Но если это так, то как месье Фелисьен Шарль может быть одновременно сообщником Симона Лорьена и тем, кто напал на него?
Гуссо не ответил. Рауль пожал плечами:
– Такая гипотеза не выдерживает критики.
Его слова и молчание инспектора положили конец этой сцене, тем более что на крыльце уже какое-то время стояла Роланда, очень красивая в своем траурном наряде, и внимательно прислушивалась к разговору.
Девушка взяла дядю под руку. Они отправлялись в клинику, к Жерому Эльмасу.
Рауль ни на чем больше не настаивал. Он сказал Фелисьену:
– Давайте вернемся домой.
И попрощался со следственным судьей.
По дороге Рауль д’Аверни молчал. На вилле он отвел молодого человека в свой небольшой, расположенный за гостиной рабочий кабинет, из которого был виден угол сада, скрытый от посторонних глаз живой изгородью.
Там он усадил его и сказал:
– Вы так и не спросили, почему я написал вам, предложив приехать ко мне.
– Я не осмелился, месье.
– Значит, вы не знаете, почему я попросил вас декорировать эту виллу и жить в ней?
– Нет.
– Вы не любопытны?
– Я боялся показаться нескромным. Вы сами ни о чем меня не спрашивали.
– Ну как же. Я интересовался вашим прошлым. Вы рассказали, что ваши родители давно умерли и вам приходилось нелегко. Но я почувствовал такую сдержанность с вашей стороны, такое нежелание хоть в чем-то открыться, что решил не настаивать. С тех пор мы с вами почти не разговаривали, а это значит, в общем-то, что я вас не знаю. Однако сегодня…
Он сделал паузу, словно не решаясь продолжать, но затем неожиданно и довольно резко заключил:
– Сегодня вы, похоже, скомпрометировали себя, потому что оказались замешаны в темном деле; по крайней мере, вы затрудняетесь объяснить, какую роль в нем играете, возможно сами того не желая. Прошу вас, признайтесь мне во всем, ничего не утаивая!
Фелисьен ответил:
– Месье, я бесконечно благодарен вам за все, что вы для меня сделали. Но мне не в чем признаваться.
– Ваш ответ меня нисколько не рассердил, – сказал Рауль. – В вашем возрасте и при таких обстоятельствах нужно уметь выпутываться самому. Если вы в чем-то виновны, тем хуже для вас. Если нет – жизнь вас вознаградит.
Фелисьен встал и подошел к Раулю:
– Но
