растительности или чётких современных линиях здания, каким-то образом вписавшегося в сельский ландшафт. Общая атмосфера была совершенно умиротворяющей. Возможно, животные просто более покорны своей судьбе, хотя я пока не встречала призраков собак или кошек, чтобы сказать наверняка. Как бы то ни было, «Долина Дигнити», несмотря на характер повседневных событий не походила на место обитания серийного убийцы. Или массового убийцы. Или как его там.
Брутус лениво приоткрыл один глаз и снова его закрыл, немедленно заснув обратно. Винтер и я выбрались из такси и подошли к главному входу.
— Может, мне стоит замаскироваться, — предложила я. — Ну знаешь, на случай, если мы наткнёмся на Чёрную Бороду.
— Хорошая маскировка отнимает много времени. И усилий.
Я задумалась.
— Это могла бы быть не хорошая маскировка. Я могла бы одеться клоуном и претворяться, что ищу, где тут проходит детский праздник. Это несложно сделать.
— Клоун? В крематории для животных?
Я пожала плечами.
— Признаю, несколько авангардно, — я взглянула на него. — Тебя Чёрная Борода тоже узнает. Так что тебе тоже стоит замаскироваться.
— Иви, я не стану наряжаться клоуном.
Я сморщила носик.
— Нет, клоун тебе не подойдёт. Я думала о чём-то более отвлекающем. Может, Тарзан. Это просто организовать. Тебе лишь надо будет раздеться, а я быстро изготовлю тебе набедренную повязку.
— Не говори глупостей.
Я сохранила невозмутимое выражение лица.
— Можешь идти голышом, если хочешь.
Винтер сжал губы.
— Ты знаешь, что мы пришли сюда выследить того злобного ублюдка, что разрушил минимум семь жизней и что при малейшей возможности собирается разрушить ещё больше?
— Так уж мы, люди, устроены. У нас есть чувство юмора, и мы извлекаем из всего максимум пользы. Какой смысл жить, если не можешь смеяться?
Глаза Винтера медленно прошлись по моему телу вверх и вниз, в его взгляде полыхал жар.
— Мне на ум приходит пара вещей.
Побеждённая в своей же собственной игре, я сглотнула и отвела взгляд в сторону. Если я чуть дольше посмотрю на Винтера, у меня возникнет искушение запрыгнуть на него прямо тут, на парковке.
— Давай-ка отыщем этого жестокого, злобного ублюдка, а? — вместо этого сказала я.
На губах Винтера дрогнула улыбка, но он согласно кивнул.
Внешний фасад «Долины Дигнити» был из стекла и ничем не выделялся. Это мог бы быть фасад любого офиса или фирмы. Возможно, где-то существовала фабрика, штампующая одинаковые здания, чтобы по всей стране досуговые центры, полицейские участки, склады товаров для ремонта и сервисы по утилизации мёртвых домашних питомцев выглядели совершенно одинаково.
Конкретно это учреждение было закрыто. Свет внутри не горел, а при нашем приближении двери не открылись. Это обидно — я люблю автоматические двери. Что может быть лучше, чем отсутствие необходимости тратить силы на то, чтобы самому повернуть дверную ручку? Они почти на одном уровне с роботами-пылесосами и движущимися дорожками в аэропортах.
Винтер осмотрелся вокруг в поисках дверного звонка или домофона. Я наклонила голову набок, откинула назад волосы и начертила быструю руну, временно усилившую мой слух. Магия на многое способна, но я была уверена, что слышу слабые звуки, которые в этих краях очевидно считались музыкой. Я похлопала Винтера по плечу и жестом показала на заднюю часть здания. Он кивнул, и мы осторожно двинулись по хорошо протоптанной дорожке.
Музыка — какой-то богомерзкий визг с тяжёлой басовой партией, что совершенно не гармонировала с умиротворённым окружением — доносилась из пожарного выхода сзади здания, оставленного приоткрытым. Мы с Винтером обменялись взглядами и тут же пробрались внутрь.
Обойдя источник музыки, мы повернули налево, за углом прошли по тускло-бежевому коридору и оказались в огромной комнате, полностью заставленной урнами и коробками. Внезапно я порадовалась, что Брутус предпочёл остаться спать в такси вместо того, чтобы идти с нами. Он никогда не казался мне котом, которому бы понравилось выбирать себе урну, хотя не сомневаюсь, если бы он это сделал, он бы потребовал самую лучшую, позолоченную, просто чтобы насладиться опустошением моего банковского счёта. На самом же деле, когда пришло бы время воспользоваться этой штукой, он был бы мёртв, и ему было бы всё равно в каком сосуде окажутся его останки. Призраки жаловались на многое, но ни один из них не упомянул, как его раздражает место содержания его физического тела.
Ещё раз повернувшись, Винтер направился к закрытой двери в середине коридора. Когда мы вошли в это новое помещение, разница оказалась значительной: стены там были не унылого, грязного цвета, а спокойного светло-фиолетового. Справа находились три небольших кабинета, ни один из которых не был заперт. Винтер зашёл в первый и поднял рамку для фотографий, стоявшую на небольшом деревянном столе. Он взглянул на неё, поставил на место и покачал головой.
Я направилась во второй кабинет. В нём не было никаких семейных фотографий, которые могли бы помочь, но чувствовался стойкий запах тяжёлого парфюма. Если Чёрная Борода не питает страсти к тошнотворным цветочным ароматам с нотами сирени, это помещение не имело к нему никакого отношения.
Винтер проверил последний кабинет и вышел оттуда так же быстро, с ворчливым, пусть и приглушенным, отрицательным ответом. Если Чёрная Борода и работал здесь, то не имел никакого отношения к команде менеджеров.
Мы направились ко входу и безлюдной стойке администратора. На столе лежал бейджик с именем — Элисон Хибберт. И здесь не повезло. Мы продолжили, сунувшись в семейные комнаты, несомненно предназначенные для ожидания убитых горем владельцев. Там ничего не было, за исключением со вкусом расставленных искусственных цветов и листовок, помогающих людям пройти через скорбь. Может, всё же инстинкт не имеет большого значения?
Винтер кивком подозвал меня.
— Здесь нет ничего полезного, — прошептал он.
Я кивнула.
— Нам стоит поискать картотеки и личные дела. Может, повезёт, и там окажутся фотографии сотрудников.
— В крайнем случае нам придётся поговорить с тем, кто в подсобке слушает эту музыку. Но мне бы не хотелось этого делать до тех пор, пока мы не узнаем больше о том, кто такой Чёрная Борода и кто его друзья.
Я небрежно отсалютовала ему. Он привык к подобной работёнке и
