ремесло в общий котёл. Это звучит более реалистично.
— Тогда печать на этом лазе ставил не сам Тенелист, — заключил я. — Но больше в лесу мы никого не видели. А значит, твоя реалистичная теория не самая реалистичная.
Дед хмыкнул.
— И это очередная загадка, — вздохнул я и устало провёл ладонью по лицу. — Как же они мне надоели! Но одно понятно: чтобы её разгадать, нам и правда нужен заклинатель.
— Я знаю одного, — знакомый голос прозвучал прямо у меня в голове.
И из-за шкафа осторожно высунулась рыжая морда с настороженными глазами.
— В Волгине живёт, — продолжил Пушок. — Мы с ним как-то пили! Голова у меня после дня три гудела, зато печати он распутывал лучше всех в городе. Хитрый старикан, скользкий, как налим, но дело своё знает. Имя, правда, не помню…
Ближе подходить белка явно не собиралась. Пушок косился на василиска и прижимался к стене так, будто хотел в неё врасти и слиться с деревом.
Тишь медленно повернула треугольную голову в сторону шкафа, и Пушок мгновенно скрылся обратно, только рыжий хвост мелькнул. Я не сдержал улыбки. У этой белки определённо была своя война, и в ней она всегда оставалась проигравшей стороной.
Услышав про заклинателя, я не стал тянуть и сразу направился к телефонному аппарату. Снял трубку, попросил барышню соединить меня с городом и назвал номер квартирной хозяйки, у которой Горенков оставлял для меня связь. Тот отозвался после второго гудка, бодрый.
— Сева! Лёгок на помине, — обрадовался он. — Я как раз про тебя думал. Хотел спросить, не нужно ли чего из города привезти. Что стряслось?
— Дело есть, Мишка. Нужен мне один человек, заклинатель.
В трубке повисла короткая пауза, и я услышал, как Горенков что-то чиркает карандашом на бумаге.
— Заклинатель, значит, — протянул он. — Серьёзные у тебя нынче заботы. Их в городе по пальцам пересчитать можно, да и те всё больше шарлатаны, которые гадалок от настоящего ремесла отличить не способны. Приметы какие есть? Имя, адрес?
— Примет почти нет, — признался я. — Знаю только, что любит он посидеть за рюмкой, и по старым кабакам его должны помнить. Покопай там, где наливают, и спрашивай про того, кто берётся за хитрые замки и старые печати. Человек, по слухам, немолодой и в деле опытный.
— По кабакам, — повторил Горенков, и в голосе у него прорезалось знакомое азартное любопытство. — Это я с превеликим удовольствием. Считай, по родным местам пройдусь! У меня там в каждом втором заведении знакомец сидит, кто мне должен. Сыщу твоего колдуна, не сомневайся.
— Только не загуляй сам, — предупредил я. — Мне ты нужен трезвый и с человеком, а не наоборот.
— Обижаешь, Всеволод Сергеевич, — фыркнул он с притворной серьёзностью. — Я теперь лицо солидное. Так, пригублю для дела пару рюмок, языки развязать, и обратно. Дай мне срок до завтрашнего утра, и доставлю тебе заклинателя прямо к крыльцу.
— Договорились. Жду тебя с человеком.
Я повесил трубку, и день покатился своим чередом, как и положено в поместье с санаторием, где работы всегда хватает с лихвой.
После обеда я обошёл палаты вместе с Лизой. Больше всего меня интересовал Гордей Лукич.
Он сидел у окна, положив на колени потемневшие руки. Кожа на тыльной стороне ладоней пошла глубокими бороздами, похожими на трещины в старой коре, и сгибалась туго, с явным усилием. Я присел рядом и осторожно взял его запястье, прислушиваясь к тому, что творилось у него внутри.
И то, что я ощутил, мне совсем не понравилось. Под человеческой кожей медленно, упрямо разрасталось нечто древесное, чему в живом теле было совсем не место. Оно тянуло из человека соки, как молодое дерево тянет их из почвы, и с каждым днём забирало всё больше.
— Ну как, господин Дубровский? — с надеждой спросил Гордей Лукич, и даже губы у него двигались туго.
— Хворь ваша непростая, — честно ответил я, не отпуская его руки. — Быстро такое не лечится. Мне нужно ещё немного времени, чтобы понять её причину. Но я найду способ вам помочь, не сомневайтесь.
Гордей Лукич благодарно кивнул, а я поднялся уходить. Его случай цеплял меня сильнее других, и не только из любопытства. Древесина, прорастающая сквозь живую плоть, слишком уж напоминала ту ядовитую гниль, что сочилась из мёртвых деревьев на землях Тенелиста.
— Я всё прикидываю, с какой стороны к нему подступиться. Травы уже понятно, что не берут, вода из источника тоже. Будто и не болезнь вовсе, — сказала Лиза, когда мы вышли в коридор.
— Дай мне пару дней. Сейчас навалилось кое-что другое, не менее важное. Но Гордея Лукича я не оставлю.
Лиза посмотрела на меня внимательно, словно хотела расспросить про это «другое», но передумала и только кивнула.
* * *
Горенков слово сдержал. С самого раннего утра следующего дня у ворот поместья остановилась запряжённая повозка, и колёса её ещё не успели замереть, когда возница спрыгнул на землю.
Из повозки, тяжело опираясь на трость, выбрался старик. Левую ногу он заметно подволакивал при каждом шаге и потому спускался долго, нащупывая опору. Седые волосы он стягивал на затылке тонким ремешком, а глубокие морщины на лице делали его похожим на старый, потрескавшийся от времени корень. Несмотря на хромоту, держался он удивительно прямо, и в спокойном цепком взгляде его не было ни тени стариковской растерянности. Скорее уж он сам разглядывал меня, поместье и лес за моей спиной, будто прикидывал что-то одному ему известное.
— Павел Семёнович, — представился он и коротко кивнул. — Мне передали, что барону Дубровскому понадобился заклинатель. Что ж, в этом деле я кое-что да смыслю.
Говорил он с непривычным выговором, мягким и чуть нараспев, будто половину жизни провёл где-то далеко за границей и от чужой речи до конца так и не отвык.
Горенков, спрыгнувший с козел следом, развёл руками с видом охотника, притащившего домой знатную добычу.
— Еле сыскал, Сева, — вполголоса похвастался он. — Третий кабак обошёл, пока на него вышел. Сидел в дальнем углу, как сыч, и носу наружу не казал. Местные про него вполголоса говорят, с оглядкой. Зато подтвердили: мастер, каких поискать.
— Благодарю, — ответил я и повернулся к гостю. — Павел Семёнович, дорога у нас будет неблизкая и через лес. Если нога подведёт, скажите сразу: я найду, как вам помочь.
Старик усмехнулся уголком губ и качнул тростью, точно проверял её на крепость.
— Нога меня держит уже семьдесят с лишним лет, — ответил он. — Подведёт разве что вместе со мной целиком. А по лесу я в своё время находился столько, сколько вам, господин барон, и не снилось.
