Каменные? — уточнила Кайя.
— Деревянные быстрее, потом заменим. На входе поставим решётку, которую ребёнок не откроет, а внутри оборудуем два запасных убежища с запасами воды и закрытый склад еды. Ещё один выход тоже не помешал бы.
Драконица недовольно сощурилась.
— В моей горе достаточно одного входа, никто не пройдёт мимо меня.
— Ты можешь находиться в небе, тебя могут отвлечь. Враг не обязательно приходит армией, он может появиться с ядом или проклятием, прикрываясь чужим лицом. Я не строю защиту вокруг надежды на то, что всё пойдёт строго по плану.
Кайя несколько мгновений смотрела на меня, затем склонила голову.
— Тогда покажешь, где прорубить второй ход.
В глубине пещеры драконица уже освободила широкую площадку, сдвинув колоссальные груды золота и артефактов к стенам. Судя по бороздам на каменном полу, она сгребала сокровища когтями, не особенно заботясь о сохранности сундуков и дорогой мебели. Жаба во мне болезненно дёрнулась при виде перевёрнутого ларца, из которого на пол высыпались самоцветы, но я заставил себя пройти мимо.
Семья дороже любого золота.
За два дня мы превратили каменную пасть логова в дом: поставили просторные палатки, разложив внутри ковры и шкуры и натянув тканевые перегородки. Клавдия выбрала самый тёплый угол под детскую, Самира и Хейли немедленно заняли площадку у вентиляционной трещины под кухню. Триселла, Тиссин и Несса проверили подземный источник и устроили купальню по своему вкусу. Я лично провозился полдня с перилами и тяжёлой дверью-решёткой, а потом ещё раз обошёл каждый закуток, отмечая острые камни, глубокие щели и места, куда мог пролезть любопытный ребёнок.
Мои дети благодаря наследию Системы были умнее и крепче обычных земных сверстников, но это не делало их неуязвимыми и совершенно не мешало банде Дарика, Тимофея, Петра, Макса, Анны и малышки Милы находить неприятности там, где взрослый не увидел бы даже возможности для шалости.
Больше всего их восхитили сокровища Кайи. Дети с визгом скатывались по горкам монет, строили крепости из золотых кубков и прятались за щитами древних героев. Драконица, способная испепелить чужака за попытку взять одну медную монету, часами лежала рядом, свернувшись чёрным кольцом, и позволяла детям ползать по своей бронированной морде. Иногда она сама зарывалась в золото вместе с ними, после чего из груды торчали только рога, кончик хвоста и головы нескольких хохочущих малышей.
Дом получился шумным, тесным и до странного уютным.
Именно это пугало меня сильнее всего.
Раньше врагу пришлось бы искать моих близких по разным убежищам и караванам, а теперь почти все, ради кого я жил, находились в одной горе. Крепость стала нашим лучшим щитом и идеальной мишенью. Я ловил себя на том, что среди ночи просыпаюсь от случайного шороха, проверяю сигнальные метки и иду смотреть на спящих детей, пересчитывая их, как бойцов перед выходом.
Цена ошибки здесь была для меня неизмеримо выше, поэтому я усовершенствовал защиту пика каждый день. Теперь внешнее кольцо держали крестоносцы, на тропах стояли скрытые сигналы, внутренний караул менялся по случайному расписанию, которое определяли лишь трое, у входа постоянно находился целитель, способный распознать яд и проклятие. Для детей мы провели две учебные тревоги, превратив эвакуацию в игру «кто быстрее доберётся до Кайи и не потеряет по дороге младших».
— Теперь все здесь, — сказала Ирен после второй тревоги. Она стояла рядом со мной, прижимая к груди уснувшую Ирму. — Тебе от этого легче?
Я посмотрел на огни лагеря внизу, на дозорных вдоль тропы и чёрный силуэт Кайи у входа.
— Да, — честно признался я. — И намного страшнее.
Ирен молча прижалась плечом к моему боку.
Следующие дни мы праздновали воссоединение семьи. Я выкраивал каждую свободную минуту, разрываясь между детьми, жёнами и разведкой. Девушки смеялись, когда видели, как я повсюду таскаю миниатюрную Зару на руках. Тогда в дело вступала Клавдия, подхватывала уже меня и прижимала к своей пышной груди, после чего хохотал весь лагерь. Я ходил плавать с Триселлой, Тиссин и Нессой, слушал бесконечные детские рассказы о дороге и почти смирился с тем, что воспитание шестерых озорников требует выдержки не меньше, чем командование боевым отрядом.
Но даже развлекаясь, продолжал проверять выходы, считать дозорных и прислушиваться к каждому чужому шагу.
Дом вернулся ко мне, и вместе с ним удвоилась тревога за жизни близких.
А потом было воссоединение с Розой.
Моя очаровательная кунида, краснея до кончиков своих длинных ушек, просто взяла меня за руку и, не говоря ни слова, потянула прочь из логова Кайи подальше от лагеря, вглубь леса. Её тёмно-рыжие волосы блестели на солнце, а сладковатый мускусный аромат её возбуждения окутывал тёплым, одурманивающим облаком. Кровь уже начинала закипать, отзываясь на этот животный зов.
Стоило нам забраться в уединённую чащу, где кроны деревьев скрывали нас от любых взглядов, как Роза мгновенно преобразилась, смущение сменилось диким азартом. Она одним движением скинула с себя небесно-голубое летнее платье, следом полетели белые кружевные трусики и бюстгальтер, а потом, сверкнув идеальной упругой попкой, с восторженным визгом рванула в кусты.
Я ухмыльнулся и рванул за ней, на ходу скидывая броню, охота началась. Это была наша любимая игра, в которой сливались первобытные инстинкты её расы кунидов и мой класс Охотника.
Внимание, активирован навык «Охотничье чутьё». Восприятие обострено.
Я выслеживал свою жену по запаху, по хрусту веток, по сбитому, частому дыханию. Больше часа мы носились по лесу. Я настигал её, валил на мягкий мох, вжимая в землю и проникал в неё резко, жадно, заставляя Розу запрокидывать голову и стонать от обжигающего удовольствия. Доведя её до оргазма, отпускал, давая фору, чтобы снова начать погоню.
В конце концов, тяжело дышащие, покрытые потом и лесным сором, мы обессиленно рухнули на мягкую траву у журчащего ручья. Я прижал её обнажённое тело к своей груди, зарывшись носом в волосы, и мы тихо шептались о нашей жизни и о нашей дочери Розалине. В такие моменты мир вокруг казался абсолютно идеальным.
В лагере я проводил много времени с Самирой. Моя жена обустроила в логове Кайи отличную импровизированную кухню. Запахи жареного мяса и терпких специй разносились по всей пещере, заставляя желудок призывно урчать. Правда, у жаркого очага мы находили и другие занятия помимо готовки: частенько случалось, что я прижимал Самиру к каменной стене, запуская руки под её передник, пока на огне булькала похлёбка.
К нашей кулинарной идиллии часто присоединялась Хейли. К огромной радости Самиры, их объединяла общая страсть к созданию вкусной еды, и они быстро
