была благодарна, что он вступился за нее. Значит, она еще не совсем потеряла его доверие. Но почему он ее избегает? Она хотела спуститься и помочь ему, но он встал и, потирая больную щеку, убежал.
Альба не знала, что такое валькнут, но была вынуждена согласиться с Астрид: и молочный заяц, и утечка произошли после появления Альбы, и это вызывало подозрения. Но если Альба шпионила, сама об этом не зная, зачем тролльчонок залез к ней в комнату? Зачем Альбе впускать зайца, чтобы тот нашел ожерелье, которое она сама спрятала? Нет, что-то тут не клеится. Альба не могла быть шпионом. Но почему утечки начались именно тогда, когда прибыли они с Гормом? И тут ее осенило.
Кто шесть месяцев назад прибыл сюда вместе с ней? Кто был связан с Сири Ярнсаксой? О ком ходят слухи, что он на все готов за пригоршню монет? Кого Альба видела передающим что-то заезжему купцу, когда эйнхерии собирались в путь? Может быть, Горм передавал купцу вовсе не деньги за брусничный ром, а послания для Сири Ярнсаксы?
Альба тут же отправилась в сторону казарм, чтобы рассказать Астрид о своих подозрениях, но не успела спуститься с крепостной стены, как начала сомневаться. Неужели Горм пожертвовал бы чужими жизнями ради денег? А что, если она ошибается? Если она обвинит Горма в шпионаже, а он окажется невиновным, это будет выглядеть еще более подозрительно. Нет, прежде чем действовать, нужно получить доказательства.
●●●
Всю следующую неделю Альба следила за Гормом – бродила по коридорам рядом с его спальней, следовала за ним по крепости и наблюдала из окна, когда он гуляет по двору. Вскоре она поняла, как одиноко ему живется в Сессрумнире. Если он не курил во дворе трубку и не шел в библиотеку за новыми книжками, то чаще всего сидел у себя в комнате. Иногда Горм играл в мельницу с парочкой кухонных гномов, но он был отличным игроком и, выиграв, вел себя совершенно бестактно, поэтому его недолюбливали. Казалось, во всем Сессрумнире общество Горма ценили только рыси, он часто ходил кормить их и гладить.
В пятницу утром эйнхерии бегали по крепостной стене, и Альба увидела, что к воротам подъезжает тот самый купец. Вскоре как по расписанию появился Горм: якобы вышел покурить, пока разгружают телегу.
Альба стукнула Хильду по плечу:
– Мне пора. Придумай отговорку для Астрид.
– Что?..
– Нужно кое-что проверить. – И Альба побежала вниз по ступенькам.
– Эй! – крикнула Хильда ей вслед, но Альба не ответила.
Она перебежала через площадь и спряталась за углом. Когда телегу разгрузили и купец собрался в обратный путь, Альба увидела, как Горм медленно подходит к нему и достает что-то из кармана – измятый кожаный мешочек. Купец смотрел на Горма, но, заметив Альбу, тут же тронулся с места, направил лошадей к воротам и исчез. Горм удивленно смотрел ему вслед. Когда он хотел убрать мешочек в карман, Альба схватила его за руку.
– Какого черта ты делаешь? – воскликнул Горм.
– Что это такое? – спросила Альба, размахивая в воздухе мешочком, полным монет. Шнурком к нему была привязана скрученная записка.
– Не твое дело, – ответил Горм и потянулся за мешочком, но Альба держала его высоко.
– Нельзя без разрешения отправлять послания из Сессрумнира!
– Это личная переписка!
– С кем?
– Ты что, не понимаешь, что значит «личная»?
– Если не скажешь, я позову охрану и эйнхериев. Будешь с ними объясняться.
– Дочь Фрейи, ты совсем обнаглела! Донесешь на своего учителя?
– Как ты донес на меня, когда мы только приехали! Я пообещала держать в тайне слухи, о которых говорила Тюра Одуванчик. О том, что ты прекрасно знал, кто такая Сири, когда нанимался к ней. Нужно было сразу все рассказать! Ты все еще на нее работаешь, так ведь? Это ты впустил Рассела в крепость!
– Да как ты смеешь? – заорал Горм. – Я бы к этому недоразумению даже палкой не притронулся!
– Значит, если я открою записку, то не найду там… Скажем, секретное донесение для Сири?
– Ты спятила. Разве я не спас тебя от нее?
– Да, но, может, ты двойной агент? Спас меня от Сири ради вознаграждения и остался тут, чтобы шпионить за эйнхериями и выведывать их планы.
– Думаешь, меня так уж волнуют нелепые войны между глупыми троллями и напыщенными людишками? Зачем мне усложнять себе жизнь?
– Тебя интересует только серебро, так сказала Тюра. Поэтому ты оставил отца в Мюрквиде и пошел на службу к Сири Ярнсаксе. Поэтому ты помог мне сбежать от Сири – чтобы мой отец наградил тебя. А теперь сдаешь эйнхериев троллям, чтобы заработать еще больше.
– Глупая девчонка! Ты же прекрасно понимаешь, что в этом мешочке! Серебро! Зачем мне посылать монеты троллям, если это они должны платить мне за информацию? А?
Альба хотела ответить, но не смогла.
– Тебе приходило в голову, что у меня могла быть веская причина принять предложение Ярнсаксы, хотя я знал, что это запрещено? Что у меня был повод рисковать жизнью ради вознаграждения? Что деньги мне понадобились на что-то определенное? Этого сплетницам вроде вас с Тюрой Одуванчик не понять. Открывай записку, тебе будет, о чем посплетничать.
Альба не знала, что и думать. Она знала, читать личные письма неприлично. Но Горм злобно и с вызовом посмотрел на нее, поэтому она развернула записку и принялась читать.
Горму-старшему
Этого должно хватить на то, чтобы заплатить налоги за несколько недель и чтобы нанять помощника для работы в лесу, пока ты не поправишься. Жаль, что я не могу быть рядом, но я постараюсь успеть домой к зимнему торжеству.
Надеюсь, тебе уже лучше.
Твой сын, Горм-младший.
– Мой отец очень стар. Ему нездоровится, и нам было трудно платить такие высокие налоги. Поэтому мне пришлось принять предложение Ярнсаксы. Потом, когда я узнал, что она задумала, то спас тебя, потому что это было правильно. И да, еще и для того, чтобы получить вознаграждение и послать денег отцу. А теперь я отправляю ему все, что получаю за уроки с тобой. Отец сможет нанять помощника, пока я в отъезде.
Альба почувствовала, как краснеет. Она протянула записку и мешочек Горму, и тот вырвал их у нее из рук.
– Придется искать другой способ отправки денег, этот купец вряд ли вернется.
Гном разочарованно покачал головой и ушел. Альба чувствовала себя очень глупой.
Мимо пробежали другие ученики эйнхериев, и она поспешила за ними.
●●●
Когда на следующий день Альба вошла в класс, Горм даже не взглянул на нее, а тихо пробормотал что-то и указал на доску.
Она принялась молча переписывать руны, строку за строкой, а гном сидел, уткнувшись носом-морковкой в книгу.
– Прости, – наконец произнесла Альба. – Я должна была сначала спросить тебя, а не набрасываться с разоблачениями.
– Единственный звук, который я хочу слышать, это скрип доски, – отрезал Горм, не
