безопасность каждого из нас… Поэтому я хочу взять на себя смелость, ответственность и порекомендовать его на должность главнокомандующего армии и флота города Мантау. Что вы об этом думаете?
— Пускай! Мы согласны!
— В первый раз слышу… У нас в городе разве была такая должность?..
— А не слишком ли он юн для командира… такой важный пост…
Плотину прорвало, послышались различные мнения: поддерживающие, скептические, недоуменные, но даже без подсчета становилось понятно, что большинство людей согласились с выдвижением Двейна на этот пост.
С другой стороны — кто если не он? Луньес уже являлась чрезвычайной главой совета, многие считали, что она также займет пост главы администрации города. Еще одну должность ей явно будет не потянуть, а других лидеров «восстания» народ в общем-то и не знал.
— Чтобы окончательно развеять ваши сомнения, предлагаю самому Двейну сказать несколько сопутствующих слов. Думаю, объяснить ситуацию у него получится даже лучше, чем у меня, — загадочно закончила свою речь Луньес, поправила одежду, и они с Двейном поменялись местами — теперь он стал по середине за трибуной, а Луньес чуть позади и справа.
* * *
Два часа назад.
Вместе со множеством бойцов мы находились на крышах городских зданий, в прицел наблюдая как аристократы, члены совета, их семьи и прислужники грузят свои пожитки и сваливают по единственно открытой дороге к порту. «Желающих» уйти вместе с Вэйхуа и Холландами оказалось предостаточно.
…Пустили здесь, понимаешь, целую сеть вассалов и приближенных. Наверняка остались и шпионы, которым поручили соответствующее задание. Но без этого никак — всех не выкуришь.
Местный парламент теперь ждут реформы. Основные полномочия сконцентрировалась в руках у нас с Луньес. Хотя видимость народовластия мы не собиралась утрачивать. Какой «беспредел» произошел в парламенте — вряд ли станет известного широкому кругу общественности.
Во-первых, большинство доказательств, в том числе аудио и видеофиксация находились у нас в руках: на любую даже самую правдивую утку мы могли выпустить свою антиутку — современные технологии позволяли воссоздать и не такое. Уже как сто с лишним лет ни фото, ни аудио, ни видео не являются строгим доказательством чего-либо, ибо все можно подделать и подделать это так, что ни один специалист не прикопается.
Зря что ли Луньес соблюдала почти весь регламент голосований, по крайней мере на словах?..
Во-вторых, подавляющему большинству родов и бывших членов совета не выгодно будет афишировать, что все было сделано под «силовым» принуждением, а не под «принуждением» народных масс. Речь не столько о потери репутации в глазах общественности, сколько в глазах более высшей аристократии. Они провалили этот раунд по всем фронтам.
— Двейн, прием, как слышишь, — зашуршал голос Луньес в наушнике.
— На месте.
— Мне мышки нашептали, что ты неплох в публичной речи. Сможешь выступить на проводы кораблей?
— Я неплох только когда есть время на подготовку.
— Два часа хватит? — с надеждой спросила Луньес.
— А что, есть причина, почему должна говорить не одна ты?
— Конечно, Двейн. В некоторых вопросах ты прям как… Кхм. В общем, нужно набирать себе очки. В городе тебя почти никто не знает. И если я тебя просто возьму и назначу на должность командира армии — многие наши союзники и влиятельные люди могут не понять. Например, Мадам Вайс, с которой у меня уже состоялся приватный разговор. С ее косвенной поддержкой все пройдет намного лучше. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но у нее есть ряд маленьких условий. Не только я, но и она заинтересована в твоем выходе на публику. Ее сильно впечатлил мой намек на то, что наш успех — по большей части твоя заслуга…
— Лишние намеки до добра не доводят, Селия… Особенно если их заранее не обговаривать, — нахмурился я, обдумывая многие вещи и чем это может обернуться.
Вообще-то я рассчитывал действовать из тени. Но вот оно как… Все не предусмотришь. Не все умеют держать язык за зубами. Печально.
— Ну прости, Двейн, — беззаботно усмехнулась Луньес, словно почувствовав мое настроение. — Так что, выступишь?
— Выступлю… — я покривил ртом и в отместку решил подшутить, создавая помехи на линии. — Но при условии… если ты мне… дашь потом……… Ладно?
— Что, Двейн? Не поняла тебя.
— Говорю, дашь потом послушать, что ты там наговорила в совете.
— А? Да, конечно, без проблем.
— Отбой.
От души рассмеялся. А затем снова стал серьезным. Перед многотысячной толпой людей говорить мне еще не приходилось… Надо хотя бы примерно в уме набросать пункты речи, о чем говорить, чтобы в лужу не сесть, не бекать, не мекать. Подкинула мне, Луньес, работенку, ну ее… Я ведь рассчитывал уже идти осмотреть свое новое жилище, которое досталось мне по наследству от бывшего хозяина… Так хотелось лечь баиньки после почти двух суток без сна… Видимо, пока не судьба.
* * *
Речь Луньес получилась хорошей. Хотя на мой взгляд она слишком углублялась в личное, говорила только положительное и о настоящем.
Да и зачем меня «настолько» нахваливать?..
Не сказала ни слова о будущем и какие тяготы нас могут ожидать. Мы не просто перешли дорогу сразу нескольким родам, а фактически макнули их головой в унитаз… В общем, мысленно критиковал я Селию и так и этак. А потом подумал: может она специально предоставила мне сказать обо всем самостоятельно и «под угрозой» новой должности?..
— Чтобы окончательно развеять ваши сомнения…
Наконец Луньес договорила и предоставила слово мне.
Подошел к микрофону и отвесил ему пару щелбанов, настраиваясь на нужный лад. Обвел взглядом тысячи любопытных и заинтересованных лиц. Я конечно не ученый-генетик, не Чарак, но здесь собралось потрясающее этническое разнообразие. На меня смотрели люди всех цветов кожи и всех разрезов глаз, всех возрастов и мировоззрений.
И чего только в голову лезет?..
Начнем, пожалуй, с маленькой заготовочки…
Глава 3
— Уважаемые граждане Мантау, как вам уже известно, меня зовут Двейн, я в городе недавно, но уже успел прочувствовать всю несправедливость, которая выпала на вашу долю. Весь произвол местных аристократов и покрываемых ими бандитов. Еще до встречи с Луньес я загорелся целью положить этому конец. Вместе с ней и вашей помощью у нас это получилось!
Послышался гул в поддержку.
— Однако, как возможный командир армии и флота, как в большей степени военный, нежели гражданский человек, я хочу быть с вами откровенным. Если вы думаете, что
