двери? Мы собираемся войти.
Я отступил назад. Дверь распахнулась, и в помещение вошел невысокий пожилой мужчина. Он был одет в серый костюм и галстук, а плечи, как плащ, покрывал белый медицинский халат. Его редкие седые волосы были зачесаны набок. При ходьбе он опирался на трость и прихрамывал.
За ним вошел еще один человек, он принес и поставил два стула напротив друг друга, а затем спешно вышел из комнаты.
Пожилой мужчина присел, по-доброму улыбнулся мне и указал на противоположный стул:
– Прошу, садитесь. Я Бурыгин Вячеслав Дмитриевич – директор научного центра имени Громоловьева.
Я сразу подумал, что это название мне знакомо, но не мог вспомнить откуда.
– У вас сохранились какие-нибудь воспоминания о вашей личности? – спокойно спросил мужчина.
Я удивился этому вопросу:
– В смысле? Я помню все, кроме того, как оказался здесь!
Человек, назвавшийся директором, улыбнулся, показав ровные вставные зубы из керамики:
– Это удивительно! Вижу, что вы в порядке. Но нам нужно будет провести один стандартный тест. А потом… я надеюсь… мы продолжим беседу.
Как только он это сказал, в помещение ворвались двое людей в комбинезонах и масках.
Они ввезли железный стол на колесиках и поставили его передо мной. Директор научного центра отодвинулся на стуле подальше.
И эти люди грубо схватили меня, один стоял за моей спиной и держал за плечи, а другой сжимал мою руку.
Человек взял со стола инструмент, похожий на секатор, и мигом отрезал мне указательный палец!
Я наконец, смог закричать. Боли не было – только слабое ощущение, что лишился части своего тела. Но я был напуган тем, что со мной делают.
Безжалостный человек превосходил меня по силе. Он легко справлялся с моими рывками и отрезал мне пальцы один за другим. За указательным – средний, а потом безымянный… Они падали на стол – тук… тук… тук…
Я видел, как темно-синяя кровь, похожая на чернила, капала на металлическую поверхность.
– Достаточно! – скомандовал пожилой мужчина. – Пришивайте!
Человек в маске посмотрел на меня ничего не выражающими глазами, отложил секатор и сказал:
– Тихо! Сейчас пришьем на место!
Я зажмурился и отвернулся. Мне отрезали пальцы! Моя кровь, как чернила! Что вообще происходит?
– Успокойтесь, успокойтесь, – попросил директор. – Мы всего лишь тестируем, как у вас работает регенерация.
Около получаса мне пришивали пальцы на место, а затем перевязали руку эластичным бинтом.
Я и опомниться не успел, как все трое оставили меня одного и закрыли за собой дверь.
Я снова напряг мозг, пытаясь отыскать недостающие фрагменты воспоминаний о том, как попал сюда. В памяти опять всплывала заброшенная база отдыха, а потом…
Вспомнил! Мы с друзьями подошли к заброшенному зданию, рядом стояла железная трансформаторная коробка. Дверца приоткрыта, на ней предупреждающая табличка с молнией и черепом. Я лишь хотел посмотреть, что там внутри. Никогда не видел, и это казалось до жути интересным. Территория должна была быть давно обесточена. И трансформатор не гудел.
Казалось, бояться нечего.
Леха предупредил:
– Лучше не трогай. Мало ли что!
А я потянулся к дверце и вдруг резкая вспышка, ослепительный свет и… темнота…
Меня что, ударило током? Да, скорее всего, я пострадал от электричества. И, должно быть, это как-то повлияло на мое тело.
Поэтому меня привезли в научный центр. Но я же человек! Как они смеют проводить такие жестокие эксперименты? Это незаконно!
– Выпустите меня! – заорал я изо всех сил, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно громче. – Вы не имеете права держать меня здесь!
Я бил кулаком по двери, кричал, но никто не отзывался.
– Выпустите меня! – снова кричал я, чувствуя нарастающую панику внутри. – Я вам не подопытная крыса!
По ощущениям прошло несколько часов. Взаперти я сходил с ума. Наконец дверь снова открылась. Увидев ребят в медицинских комбинезонах, я попятился назад. Они встали у входа, как два охранника. За ними вошел седой мужчина с тростью. Он опять указал мне на стул. Я помотал головой.
– Не бойтесь! Мы только осмотрим вашу руку, – сказал директор.
Я не хотел, чтобы кто-то из них снова ко мне прикасался и снял повязку сам.
Мои пальцы приросли! На них остались лишь шрамы, а из кожи торчали нити, в которых уже не было необходимости. Я сжал руку в кулак. Все в порядке!
– Славно! Регенерация что надо! – восхитился директор.
– Что со мной происходит? – спросил я. – Мне постоянно холодно. Я почти ничего не чувствую. И вообще, почему вы держите меня здесь?
– Но вы сами подписали договор! – сказал мужчина таким голосом, будто его в чем-то несправедливо обвинили. – Вернее, не вы, а тот, кем вы были.
– Я ничего не подписывал!
Ребята у двери занервничали от моего агрессивного тона и собирались приблизиться, но директор сказал им оставаться на месте.
– В марте прошлого года Братов Павел Васильевич составил письменное заявление где добровольно завещал нам свое тело для использования в научных целях, – директор произнес каждое слово четко и уверенно.
И это была правда! Я завещал свое тело научному центру имени Громоловьева! Вот почему название такое знакомое… Мне тогда показалось хорошей идеей: отдать свой хладный труп для пользы дела и получить за это вознаграждение при жизни.
– Вы забыли добавить: «после смерти»! – резко сказал я.
– Вот именно, «после смерти», – вздохнул директор. – Павел умер. Погиб от электротравмы. Несчастный случай… Но мы вернули тело к жизни с помощью специального химического состава.
– Как умер?.. – я был шокирован этими словами.
Неужели меня в самом деле убило током?
– Что удивительно: вы первый, кто может ясно мыслить и разговаривать. Вы наш самый ценный материал для исследований. Давайте сотрудничать! – директор научного центра говорил с энтузиазмом, и его глаза блестели.
– Я человек, а не материал. У меня есть права, – возмутился я.
Седой мужчина вздохнул и опустил глаза на свою трость.
– Увы, прав у вас нет. Павел Братов умер. Его смерть официально задокументирована. Этого человека больше не существует. Вас нельзя им считать. Вы – это ткани. Биологический материал. Собственность нашего научного центра. Поэтому, извините, мы вас никуда не отпустим, – директор говорил это сухо и бесстрастно, в нем не было ни капли сочувствия.
– Какой цинизм! Я человек! Я живой! – крикнул я, сжав кулаки от ярости.
Пожилой директор пытался убедить меня в обратном:
– Нет. Поймите же! Вы – биологические ткани, возвращенные к жизни. Не волнуйтесь вы так! Подумайте вот о чем: если бы не наши ученые, то вы бы так и остались мертвым. Но вы живы! Почти, как человек или даже лучше. У людей так быстро не
