бешеные. Вчера Михаилу Анатольевичу руку отгрызли!
– Да вы что? – удивился я, хоть и не знал никакого Михаила Анатольевича, но ведь это кошмар какой-то!
– Да! Лишился кисти, – соседка сделала рубящий жест и вздрогнула. – Ой! На себе показывать нельзя… Короче, он вчера шел по скверу, наклонился шнурок завязать, что ли, а тут – хрясь! Говорил, что и сам не понял, как это произошло. Только почувствовал, как цапнули зубы. Секунда – и руки нет! Сейчас в больнице лежит.
– Разве так бывает? – я не верил.
Да, у нас на улице бегала стая бродячих дворняг, но ведь собака – не акула. Как она может отхватить человеку руку одним укусом? Соседка явно сгущала краски.
– Говорю тебе! Отгрызли руку! – уверяла она. – Куда смотрит администрация? Надо всей улицей писать жалобу. Я к тебе зайду за подписью.
В моей голове ожила вчерашняя картинка, как моя собака лаяла на кусты. Может, почувствовала опасного зверя?
С тех пор как я узнал о случившемся, выгуливать Тину стало тревожно. Я ходил по тротуару, прислушиваясь к каждому шуршанию листьев.
Тина тоже стала нервной. Она бежала рядом, метая напряженный взгляд по сторонам. Раньше я иногда отпускал ее с поводка, чтобы она порезвилась, но теперь держал рядом. Мало ли что?
Однажды вечером, проходя с собакой по скверу, я услышал тихий шелест. Тина вздрогнула, поджала уши и зарычала, как в тот раз. Ее взгляд был направлен в густую зелень. Там что-то шевелилось.
– Пойдем, Тина, – сказал я, намотав поводок на руку.
Мне захотелось поскорее вернуться к свету фонарей.
И вдруг сквозь шуршание я услышал что-то еще. Нечто похожее на чмоканье, будто кто-то облизывался в предвкушении еды.
У меня в груди разыгралось волнение. Я быстро потянул Тину и пошел домой, не оглядываясь. Собака послушно бежала рядом, стуча когтями по асфальту.
Я думал: «Может, всему виной воображение? Кошки лазают по кустам, а мне кажется что-то. Сижу целый день за своей книгой, нагнетаю атмосферу. Вот и сам стал мнительным»…
***
Во дворе моего дома часто появлялись разные чудаки: бабушки, кормящие голубей, бедолаги, живущие вечным пьянством. Среди них был один известный персонаж – звали его Семеном. Он пил все, что горит, и заговаривал со всеми, кого встречал на улице. Поэтому каждый житель дома знал его имя.
Как-то утром, стоя у окна с кружкой кофе, я наблюдал забавную сцену, как наша дворница пыталась согнать Семена со скамейки, где он разлегся, поджав ноги.
Женщина махала метлой и кричала высоким голосом:
– Сема, ну когда ты пить бросишь, а?
– Да не могу я бросить! Понимаешь? Не могу! – жертвенно ответил он, а потом добавил твердым уверенным басом: – И не собираюсь!
Он был как цирк ходячий. Все над ним потешались. Но в следующий раз, когда я его увидел, мне стало не до смеха.
Сема встретил меня у подъезда своей обычной просьбой:
– Здравствуй, друг-собачник! Мелочишки не добавишь мне?
Я и не сразу приметил, что с ним не так, а когда подал ему мелочь, увидел, что у него нет кисти правой руки. Из рукава пальто торчала культя в грязных бинтах.
– Сема, что с тобой случилось? – спросил я ошарашено. – Где оставил руку?
– Позарился на чужое золото, а мне руку и того! – ответил он хриплым голосом.
– Да хватит шутить, серьезно тебя спрашиваю! – сказал я. – Что с рукой?
– Мне сделали «кусь»! – ответил Сема и вдруг зашелся глухим отрывистым смехом.
А меня от этого «кусь» аж передернуло. Что за тварь, которая способна отгрызть человеку руку?
В тот вечер, после разговора с местным алкоголиком, я залез в интернет. Меня терзали вопросы. Ввел в поисковике: «Животные с самыми мощными укусами».
Я прочитал статью про хищников, которые способны перекусить кость, но такие не водятся даже в нашей стране. Откуда в тихом районе взяться какому-нибудь тигру? Но кто тогда это сделал?
На следующий день я увидел еще одного человека без пальцев. На его левой руке уцелела только половина мизинца.
Вокруг наших дворов начали кружить патрульные машины. Полицейские опрашивали людей. Почти каждый вечер звучали сирены.
В моем районе поселилось что-то зловещее, невидимое. Напряжение повисло в воздухе.
Сидеть бы дома, пока существо не поймают, но нельзя же приучить собаку пользоваться унитазом.
Одним туманным вечером я стоял у порога, разрываясь между страхом и необходимостью. Тина жалобно скулила, ее умные глаза говорили: «Пойдем гулять, хозяин, я не могу больше терпеть!».
Как можно было отказать ей?
Скрепя сердце, я надел куртку, прицепил поводок к ошейнику и вывел Тину на улицу. Она бежала вперед, весело махая хвостом. Мы шли по освещенной фонарями дорожке, и я старался не смотреть по сторонам, боясь увидеть что-то неладное.
Вскоре мы пришли в сквер за домом. Я немного успокоился, наблюдая за поведением собаки. Она не рычала и не лаяла – значит, все хорошо.
И вдруг, проходя мимо скамейки, я увидел черный кожаный кошелек. Какой-то растяпа обронил…
Думаю, нет такого человека, который прошел бы мимо. Кто-то бы поднял, чтобы прикарманить, а кто-то решил бы поискать внутри документы, чтобы вернуть вещь хозяину.
Я, конечно же, хотел поступить честно. Сказал собаке: «Постой!» и наклонился, не чувствуя подвоха.
В тот момент, когда рука потянулась к кошельку, Тина резко дернула за поводок. Этим она меня и спасла. Под скамейкой резко шевельнулась тень. Оттуда высунулась зубастая голова и щелкнула челюстями.
Мгновенье назад там была моя рука! Если бы не собака, то мне бы отхватили руку по самый локоть!
Это было не животное, но и не совсем человек. Какой-то уродливый коротышка с огромным ртом и зубами аллигатора!
Промахнувшись, он выпучил на меня глаза и чавкнул слюнявыми губами.
Я с ужасом смотрел на его бугристую рожу. Какой же урод! Чем-то похожий на ребенка, но в нем не было и капли детской симпатичности. Настоящий упырь с жадными глазами. Губы и десны фиолетовые. На голове копна черных волос.
Тина залаяла со всей мочи, и карлик, схватив кошелек, побежал прочь на четвереньках, будто свинья. Его руки и ноги казались одинаково короткими, а искривленный позвоночник выпирал гребнем.
Мы с собакой понеслись в противоположную сторону – скорее домой!
– Моя ты хорошая! Ты же меня спасла! – говорил я, пока мы ехали в лифте.
Тина тяжело дышала, высунув язык. Мы оба натерпелись страху.
– Вот он какой, этот Кусь, – прошептал я, опустившись на корточки. – Чуть не поймал меня на кошелек.
Собака лизнула мою щеку.
***
Утро застало меня в состоянии тревоги и решимости. Я понимал, что
