На его лице сменялись противоречивые выражения, от гордости, что был прав, а потерпел поражение из-за того, чего никто не знал и не мог учесть, до трагического осознания судьбы островов.
— И всю эту армию посадишь на корабли? — спросил он.
— Сперва их нужно построить, — заметил я. — Но это сделаем.
Он сказал зло:
— Мы утопили все ваши большие корабли! Затопим и те, что строите.
— Новые будут вдвое больше, — заверил я. — И будет их уже не три кораблика. Может быть, тридцать. А потом и триста…
Он фыркнул, я сам ощутил, что вроде бы задесятьтысячкурьерился, но тут же вспомнил, как Испания двинула в одну только битву против Англии полторы тысячи кораблей, и почти все они были покрупнее наших каравелл.
— Что вы планировали делать с городами? — поинтересовался я.
Он взглянул на меня с удивлением:
— Как будто не понимаешь.
— Понимаю, — ответил я. — Просто приятно услышать, чего удалось избежать.
Он подвигал плечами, цепи зазвенели.
— Если уж порт приходится брать с такими усилиями, — ответил он небрежно, — то надо сделать так, чтобы его никогда больше не строили. Для этого нужно всего лишь уничтожить местное население. Начисто!.. И тогда угрозы нашему архипелагу не будет. Нас бы встретили не только как победителей.
— Как спасителей?
Он кивнул.
— Народ этого не знает, но правители понимают, насколько материки могут быть опасны. У вас и людей больше, и ресурсов.
За палаткой послышались торопливые шаги, звякнул металл, когда стражи загородили кому-то дорогу, в ответ раздался злой голос барона Альбрехта.
Я кивнул верховному ярлу, прощаясь, и вышел из палатки. Резкое солнце, отражаясь от раскаленного белого песка, больно ударило в глаза.
Прищурившись, я поинтересовался:
— И что вам не празднуется, барон?
Он сказал раздраженно:
— В плен сдалось столько, что у меня недостает людей, чтобы их охранять! Я держу их на берегу, вплавь точно не уйдут, но вдруг оттуда придут еще корабли?
— Барон, — сказал я, — все проблемы решаемы. Сейчас вот первый этап…
Я кивком подозвал стража, он подбежал, вытянулся.
— Ваша светлость?
— Как зовут?
— Ганс, ваша светлость!
— У тебя острый меч, Ганс?
Он сдержанно улыбнулся.
— Да, только добавилось зазубрин. Но я уже начал точить снова…
— Хорошо, — сказал я. — В этой палатке самый главный гад, что привел их сюда. Через минуту ты должен показать мне его отрубленную голову.
Он чуть вздрогнул, потом в глазах появился злой блеск.
— Разрешите выполнять?
Я кивнул.
— Действуй.
Барон задержал дыхание, когда страж повернулся и нырнул в палатку. Там послышался короткий шум, через пару мгновений Ганс вышел, держа за волосы голову верховного ярла. Кровь щедро льется из обрубка шеи, и Ганс брезгливо отодвинул ее на вытянутой руке.
— Прекрасно, — сказал я, — теперь ее на пику и показать пленным.
Барон сказал быстро:
— Это их разъярит!
— Они не рыцари, — напомнил я. — Не разъярит, а понизит боевой дух. Что и без того уже не весьма. Ганс, сделай это все, а потом у меня есть для тебя еще одно поручение, раз уж сторожить больше некого.
Он вытянулся:
— Располагайте мной, ваша светлость!
— Сперва голову на копье, — напомнил я.
Он умчался, я повернулся к барону:
— Вы знаете, что они намеревались фактически уничтожить все население Сен-Мари, чтобы строить корабли было уже некому?
Он хмуро кинул.
— Логика простая. Таким образом отводили от себя угрозу.
Я сказал мирно:
— Мы от себя отведем тоже.
Глава 9
Военачальники подходят один за другим, у всех идеи насчет пленных, но все сводятся к тому, чтобы превратить их в рабов, а дальше только варианты: то ли в каменоломни, то ли рубить лес для кораблей, то ли всех раздать в дома горожан, пусть работают за одну еду… Я устал повторять, что церковь точно будет против. Христианин не может иметь рабов, а если ссылать в каменоломни… то у нас нет столько карьеров, да и зачем так много камня, а дать топоры и послать рубить лес — придется держать армию для охраны: топоры, даже плотничьи, — тоже оружие.
Там же, в лагере, я велел вызвать ко мне командиров лучников, арбалетчиков и тяжелой пехоты, а когда они явились, пытливо оглядел их и остался доволен. Все зрелые, битые жизнью, повидавшие зло и добро, понимающие, что мир не совсем таков, каким хочется видеть.
— Все видели временный лагерь пленных?.. Скоро их пора кормить, а сюда доставлять еду затруднительно.
Командир тяжелых пехотинцев, немолодой уже воин, спросил:
— Придется их перегонять ближе к городам?
— Придется, — согласился я. — И делать это предстоит вам. Благородные рыцари, понятно, не возьмутся за конвоирование пленных… Вам нужно отвести их в стационарный лагерь… он вблизи Большого Хребта, только вдали от дорог. Поведете не всех, а небольшими группами. Скажем, по пятьсот или тысяче человек.
Они переглянулись, тот же командир ратников сказал понимающе:
— Да, большую толпу охранять в дороге совсем трудно.
— Могут разбежаться, — добавил глава арбалетчиков.
Старший над лучниками уточнил:
— Ваша светлость… а где этот лагерь, чтоб точнее?
Я посмотрел на него в упор.
— Какая разница?.. Все равно до него не дойдете. По дороге пленные сделают попытку взбунтоваться, но вы ее пресечете, и они все погибнут… Кстати, драгоценности, что на них, — ваши.
Он охнул, но глаза загорелись, уже видели в ушах пиратов дорогие серьги, а на пальцах кольца. Остальные задвигались, начали переглядываться.
— Ваша светлость, — произнес командир панцирной пехоты.
— Что-то непонятно? — спросил я строго.
Он вздрогнул, выпрямился.
— Все будет исполнено в точности, ваша светлость!
Я кивнул:
— Вот и хорошо. Мне и надо, чтобы все мои мудрые и гуманные приказы исполнялись в точности и быстро. Мы строим великое Царство Божье на земле, где будут только гуманизм, человеколюбие и справедливость!.. Но сперва нужно очистить площадку, что вы и сделаете.
Он поклонился, лицо ошарашенное.
— Позвольте исполнять, ваша светлость?
— Исполняйте, — велел я. — И помните, в нашем гуманном мире нет места рабам и угнетенным!
Он заверил, отступая и снова кланяясь:
— Не будет, ваша светлость! Ни одного не оставим.
Из лагеря пленных отправляли все-таки большими группами, потому что пираты осмелели и начали орать, что целый день во рту крошки не было, а морить голодом — не по-рыцарски, и вообще так благородные люди не поступают…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
