он. — Родителей.
Саффрон поразилась тому, как быстро сработало долото «Потерянного дракона». Но в то же время, она всегда хорошо считывала людей. Находила их слабые места, куда можно было давить ради своих интересов.
Однако вопрос все равно оставил в ее животе бесконечную, давящую пустоту. Горе не было в списке того, что ей хотелось бы обсуждать с теми самыми людьми, что стали его причиной, но вместе с тем, это казалось важным кирпичиком в фундаменте ее отношений с сыном главаря. Подъемный мост был опущен, чай разлит по чашкам.
— Чувство такое, будто у меня камень в груди, — призналась Сафф. — Я повсюду таскаю его за собой, и делаю это по своей воле, потому что кроме него от них ничего не осталось. Этот камень — доказательство того, что они существовали и оставили после себя след, который отпечатался во мне. Пока я жива и оплакиваю их, они тоже каким-то образом живы. И еще есть… не знаю, что. Облегчение? Облегчение от того, что я знаю, что худшее уже случилось. Что никакая другая потеря уже не будет настолько огромной и тяжелой.
Леван медленно, задумчиво кивнул, и Саффрон могла поклясться, что на его лице промелькнуло нечто похожее на понимание. А потом, довольно резко, тот словно опомнился, и ему вдруг стало некомфортно.
Он оттолкнулся от стены и открыл дверь в свою комнату.
— Спокойной ночи.
— Леван, подожди, — Саффрон тяжело сглотнула. — Я хочу выйти наружу. Некоторое время побыть наедине с окружающим миром. Можно?
Леван пожал плечами.
— Ты не пленница. — Он указал ей на грудь. — Клеймо поймет, если ты что-то задумаешь.
Его слова заставили Сафф нервничать часами.
Она отправилась на задание, абсолютно веря, что, помимо самого ожога, клеймо никак на нее не повлияет. Что магия, абсолютно любая, на нее не действует, и, несмотря на то что во время работы под прикрытием могут произойти ужасные вещи, Саффрон по-прежнему сможет действовать вне ограничений проклятия, выжженого на ее теле. Что на самом деле она не будет к нему привязана.
Но теперь, когда пришло время по-настоящему предать Кровавую Луну, Сафф начала сомневаться.
Вера членов клана в клеймо была нерушима. А это были умные маги — Леван, с его способностями к трансмутации и древним языкам, и Лириан, с его пугающим всеведением и невероятной памятью. Скорее всего, таким как они нужны были доказательства, чтобы поверить во что-то всем сердцем. На самом деле, Саффрон никогда не встречала мага, подобного себе, и не могла найти никакой информации об устойчивости к магии даже в огромной библиотеке Академии. Ее особенность была редкой, возможно, уникальной, и Кровавая Луна вряд ли готовилась к подобному.
Но то, с какой легкостью они выдавали свои секреты всего спустя пару дней после того, как она к ним присоединилась…
Существовали ли виды магии, способные преодолеть ее невосприимчивость?
От которых никто — даже она — не мог скрыться?
Когда Сафф покидала штаб-квартиру клана через зачарованные туннели, ее сердце колотилось где-то в горле, как боколанский боевой барабан. Инструмент из номарейской столицы был настолько силен, что его удары посылали волну чистого адреналина в сердца слушателей, заставляя их надеть доспехи и отправиться прямиком на поле боя. Так Сафф себя и чувствовала. Будто само биение сердца подталкивало ее к чему-то отчаянному и безрассудному.
Она наполовину ожидала, что любой из ее шагов окажется последним.
В какой момент клеймо активируется? Чувствовало ли оно, что Саффрон собиралась сделать? Могло ли читать ее мысли? Или лишь само действие могло стать причиной гибели? Остановится ли ее сердце в тот самый момент, когда она решит рассказать Аспар о том, что узнала?
Всю дорогу в купальни Эсмолдана Сафф провела в напряжении. И с чувством, будто за ней следят.
Был ранний вечер, и улицы поблескивали тем приглушенным золотым светом, который заставлял художников устремиться к мольбертам. Плотные ряды зданий из кремового камня купались в медовых отсветах, изогнутые улочки были полны фонтанов и зеленых ставен. То тут, то там вдруг вспыхивали обелиски или фиолетовые купола храмов, видневшихся с концов каждого переулка. Заворачивая за угол, Саффрон каждый раз оглядывалась, но не видела других алых мантий или подозрительных фигур, скрывавшихся в тени.
Город был полон какого-то странного гула, непонятного пения, хотя, возможно, Сафф оно просто мерещилось. Возле здания Гильдии Торговцев стояли представители делегации Дайджини в длинных вышитых нарядах, и разговаривали на языке, напоминавшем шум волн.
— Oga dracaki ka sutinai. Inu Jakin-ori te-rukai.
— Dika-ki fayu inu wogu?
— Nik sashin i dracaki-mai.
Из всего это Саффрон знала только слово dracaki.
Дракон.
По улице Сомнений шла похоронная процессия из облаченных в синее людей. Может, они хоронили убитых Белокрылых? Казалось, солнце задержалось над горизонтом на пару мгновений дольше, чем нужно. А потом вдруг тьма упала на город, будто занавес, и высоко в небе рассыпались яркие звезды. Время в Асценфолле часто текло небрежно, непредсказуемо, будто маги, которые восстанавливали его после Эпохи Ужаса, так и не смогли до конца избавиться от некоторых причуд.
Проходя мимо «Книг Торквила», магазина под четырехскатной крышей на улице Сентри, Саффрон заметила в окнах рекламные плакаты Вэлльского фестиваля искусств. В списке приглашенных значились иллюстратор популярной серии про луноволков, актеры из постановки по знаменитой новелле «Призрачные штучки» и автор эпической саги по «Обещанным войнам». Планировались конкурсы на лучший костюм и лучшую художественную работу от фаната, а вечером в «Уставшем Святом» как обычно собирались проводить викторину.
У Саффрон сжалось сердце от предвкушения, когда она прочитала, что Эрлинг Тэндолл, пожилой автор «Потерянного дракона», будет подписывать свои книги. Возможно, в другой жизни Леван ходил бы на такие фестивали и стоял в очереди на встречу со своим кумиром, держа под мышкой потрепанный томик. Может, сама Сафф тоже была бы там.
Купальни Эсмолдана располагались в здании с колоннами, снаружи которого стояло множество статуй исторических персонажей в обнаженном виде. Парлина Великого по традиции изобразили с внушительным достоинством, а Муриас Достойный, который создал самые первые защитные чары вокруг Атерина, похотливо и без малейшего стеснения выставлял напоказ член впечатляющего размера.
Саффрон оплатила посещение купален на стойке администратора, заметив, что имя ее капитана уже значилось в бланке записи. Она вошла в раздевалку, в которой располагался богато украшенный фонтан, окруженный небольшими деревянными галереями, в которых посетители могли насладиться крепким кофе или травяным чаем после того, как заканчивали с омовением. В комнате было всего несколько магов, и стоило им увидеть багровую мантию на
