Сафф, как они быстро покончили со своими напитками и ушли прочь.
Саффрон сняла ее с себя, как и остальную одежду, повесила вещи на золотой крючок. Она вот-вот должна была увидеть своего капитана полностью голой, и та ее тоже, что само по себе было похоже на оживший ночной кошмар, и Сафф даже не рассчитывала когда-нибудь эмоционально восстановиться после такого. И все же, больше всего раздражало не то, что Аспар рассмотрит ее круглую грудь или другие интимные места, а тот факт, что клеймо теперь больше ничто не скрывало. Оно было покрыто отвратительной темной коркой, будто из смеси крови и расплавленного воска. Саффрон радовалась, что остальные посетители ушли, как только увидели ее мантию. Так никто хотя бы не пялился на эту уродливую рану, истязавшую душу.
Сводчатый потолок главной купальни был выложен сине-золотой мозайкой. Стены покрывали деревянные полки, на которых располагалось множество растений — папоротников и плющей, пальм и монстер, и даже редких цветов с листьями в виде звезд, которые, как считалось, любил Атеррари — святой покровитель земли. Тут и там виднелись золотые свечи, заколдованные так, что не могли ни обжечь, ни спалить растения. В зале располагался один большой бассейн и несколько небольших купелей, укрытых в нефах. В одном из таких альковов Саффрон и обнаружила своего капитана.
Аспар была обнаженной и неподвижной. Тусклый свет отбрасывал блики на выступающие кости ее черепа.
— Добрый вечер, — сказала Сафф, откладывая палочку на край купели и погружаясь в небольшой бассейн с горячей водой рядом с Аспар. Она предпочла другую ванну, потому что, во-первых, иначе ей пришлось бы лежать абсолютно голой прямо рядом с ее старшим офицером, а во-вторых, если бы кто-то еще, преследуя ее, вошел в помещение, у Саффрон был бы правдоподобный вариант все отрицать.
Услышав ее голос, Аспар не обернулась, чтобы посмотреть, а лишь произнесла:
— Вы живы. И с клеймом.
— Я жива. И с клеймом.
В этот раз Сафф была готова к тому, что ароматная вода в ванне вызовет сильную боль, но лишь втянула воздух сквозь зубы вместо того, чтобы закричать. Стоило ей привыкнуть к жару, как магическая сила в ней завибрировала, восстанавливаясь, и Саффрон подавила желание вздохнуть от этого. Конечно, Аспар тоже проживала невероятное ощущение того, как удовольствие превращается в магию, но никогда бы не позволила себе показать этого. Капитан была настолько сдержанной, что даже Леван на ее фоне походил на восторженного задиру.
— Твоя сила полна? — спросила Аспар, словно прочитала мысли Саффрон.
— Вполне. И удовольствием, и болью.
— Создай вокруг нас энергетический щит.
Саффрон взяла палочку с края купели и обвела ей круг сквозь висящий в воздухе пар.
— Ans clyptus.
Сияющая золотистая пленка магии окутала их обнаженные тела.
Аспар тоже подняла палочку и пробормотала, коснувшись ею щита:
— Et aquies.
Заклинание тишины. Сила вырвалась из палочки Аспар и легла поверх щита, источая чистейшую магию.
— Умно, — признала Саффрон. Хотя заклинание тишины и не подействовало бы на Сафф напрямую, оно приглушало все звуки вокруг, как одеяло. Другие маги по-прежнему могли слышать их разговор, но им пришлось бы прислушиваться, чтобы разобрать конкретные слова.
— У тебя есть информация? — резко спросила Аспар.
Сразу к делу. Сафф почувствовала укол раздражения от того, что капитан не поинтересовалась тем, как она. Может, их время в купальнях было ограничено, но учитывая все, что Саффрон пришлось пережить… это вызывало недовольство.
И тем не менее, у нее была информация для Аспар, причем довольно много. Сафф решила пока не рассказывать про таинственные поиски Налезин Зарес и не упоминать, что впутала в это Ниссу. Она надеялась, что если та вовремя найдет сведения, то дело удастся провернуть так, чтобы ее репутация не пострадала.
Саффрон сделала глубокий вдох, позволяя густому пару наполнить легкие, возможно, в последний раз. Сердце колотилось, и она не решалась заговорить.
Ждала ли ее гибель от темной магии клейма?
Какая проверка для ее храбрости, ее решимости. Существовало не так много ситуаций, в которых она была бы готова рисковать собственной шкурой, но это была одна из них.
— Кровавая Луна использует локслюр, чтобы завлекать посетителей в свои игорные дома, — начала Сафф, но тут же умолкла, ожидая укола боли в сердце, кома в горле, который мешал бы дышать.
Ничего такого.
Каждая мышца в теле расслабилась от облегчения. Стоило Сафф выдохнуть, как энергетический щит задрожал, и она тут же собралась обратно.
И тогда торопливо и так тихо, что ее голос превратился в приглушенное эхо, Саффрон рассказала Аспар все, что на тот момент знала об операции. Когда Сафф упомянула, что Леван происходит от династии Резаран, у капитана чуть пена изо рта не пошла, ведь это было доказательством четвертого пророчества, созданного Эмалином. Для такой преданной последовательницы Авгуреста, как Аспар, это было все равно что найти Святой Грааль. Саффрон пришлось скорее увести разговор дальше, к поставкам локслюра и его ужасающем влиянии на город.
— Этого же достаточно, чтобы их засудить, правда? — закончила Сафф, задыхаясь. От жары в купальне и усилий, требуемых для удержания щита, с ее лба стекал пот. Перевозка запрещенных веществ в больших размерах — это же классика организованной преступности. Раз они добавляют локс в коктейли, то он должен храниться на их территории. Вы можете устроить рейд.
— Нет, без ордера на обыск не можем. И мы не можем требовать ордер без…
— Доказательств.
Всегда, всегда им приходилось мириться с необходимостью иметь улики.
— А ваши слова сами по себе за доказательство не считаются. Не в глазах Великого Арбитра.
Продажного Великого Арбитра. Чтобы Дематус даже один раз выступила против Кровавой Луны, улики должны быть такими безупречными и убедительными, чтобы ее карьера рухнула, если бы она не выдала ордер.
Аспар пошевелилась в своей купели.
— Выясните, когда прибудет следующая поставка локслюра. Мы можем в это время присутствовать в доках, потому что это общественное место. Если получится перехватить большую партию, этого будет достаточно, чтобы получить ордер на обыск.
Капитан поднялась с выложенного плиткой сидения, расположенного в ванне. С ее бледного, дряблого тела стекала вода. Обвисшая кожа со следами растяжек покрывала живот, а полосатые от растяжения груди опускались почти до самого пупка. Саффрон отстраненно задумалась о том, были ли у нее дети. Образ Аспар никак не вязался с ролью матери, но парадокс был в том, что именно в этой властной женщине Сафф видела единственное подобие материнской фигуры, которую знала.
Завернувшись в белое хлопковое полотенце, капитан наградила Саффрон взглядом, который мог бы считаться одобрительным, исходи он
