эти ребята на основании обугленных семян пришли к выводу что по всему городу были реализованы обширные архитектурные проекты и что значит по всему городу? О каких конкретно проектах идёт речь — об этом в статье не сообщается.
Смута
По уже известной нам традиции, автор Писания начинает широкими кругами издалека, поясняя, что Давид уже стар, все время мерзнет, а для сугреву ему нанимают самую красивую в Израиле сиделку (фактически лежалку), которая зачем-то непременно должна быть девственницей. Девушку звали Авишаг, и автор особенно подчеркивает, что хотя красотка проводила дни и ночи в постели с Давидом, но сексуальных отношений между ними замечено не было.
Тут мне почему-то припомнились протоколы медицинских экспериментов, проводимых в сороковые годы прошлого века нацистскими врачами. Дело в том, что Гитлер очень любил подводные лодки. Любимые им подлодки чаще всего орудовали в северных морях, их иногда топили и гитлеровским любимцам приходилось часами барахтаться в ледяной воде. Иногда их, уже полностью отмороженными, подбирали спасатели, и военным врачам необходимо было эффективное средство для отогревания отморозков. Сокращая сказку, скажу, что в 20 веке Нашей Эры нацистские доктора экспериментально (!) пришли к выводу, что эффективнее всего размораживать моряков в постели, с помощью парочки обнаженных женщин. При этом, они (женщины) вовсе не обязательно должны были быть красавицами и девственницами. Откуда доктора в черных мундирах взяли идею, уж не из еврейской ли Книги Царей?
Отложим на время горячую красавицу Авишаг (она пригодится нам в обозримом будущем). Тут мы узнаём, что Адония, сын царя Давида от Хагит, возгордился, понимаешь! Завел себе колесницу! Скороходов у него — 50 человек! Пинжак с карманами!
(Стоп, скороходы! Где-то я это уже слышал Ах да, как же, вот и Авшалом, старший брат Адонии, разлагался точно таким же манером. Мне уже понятно — кто обзавелся колесницей и нанял скороходов, тот дольше двух-трёх страниц в Книге не протянет, помяните мое слово!).
Нам обрисовывают две дворцовые партии: Йоава Цруевича и Цадока-коэна. Генерал против Кардинала.
К партии Йоава относился еще коэн Эвьятар (потомок коэна Эли из Шило). Вместе они старались продвинуть на царство Адонию Давыдовича.
К партии коэна Цадока относились Бенайау, сын Йоада, пророк Натан, и Шими с Рэйи, храбрецы Давидовы.
Коэн Цадок манипулирует Бат-Шевой (Вирсавией) и в нужный момент вся эта гоп-компания уговаривает Давида передать власть Шломо, который далеко не первый, и даже не третий и не пятый по старшинству.
Давиду сообщают, что Адония устроил пышный пир, а вот царевича Шломо, коэна Цадока, Бенайау, пророка Натана, и Шими с Рэйи не пригласил. И что как бы на пиру предлагались тосты за царя Адонию, и что это такое, если не государственная измена?
Замерзающий Давид якобы повелевает объявить Шломо царем (письменный указ — где?!). Пир Адонии заканчивается полным конфузом: гости разбегаются, а Адония вынужден молить о пощаде, вцепившись в алтарь.
…И сказал Шломо: если он будет человеком достойным, то и волос с него не упадет на землю, если же окажется в нем что злое, то умрет. И послал царь Шломо снять его с жертвенника. И он пришел, и поклонился царю Шломо. И сказал ему Шломо: иди в дом свой.
Уже понятно кто будет решать если окажется в Адонии что злое, и вообще, что считать злым, а что добрым. А безобидные слова иди в дом свой напоминают подписку о невыезде.
Тут по очень интересному совпадению, не успел Давид назначить своего младшенького сына Шломо царем, как тут же сам собой умирает. Перед смертью, однако, успевает завещать Шломо свести счеты с двумя главными злодеями. Во-первых, почему-то Давиду важно, чтобы Шломо устранил Йоава Цруевича. Того самого, который выполнял для Давида грязную работу. Того, кто считался племянником Давида. Во-вторых, некий Шими, который когда-то обидел Давида, а потом покаялся и был Давидом прощен.
— Наклонись ко мне ближе, сынок Помнишь Шими, сына Гера из Бахурим? Эх Шими-Шими Он оскорбил меня при всех в ту ночь, когда мы бежали из Иерусалима, а потом приполз ко мне на брюхе и молил о прощении Я простил его и поклялся ему Господом, сказав: «Я не умерщвлю тебя мечом».
— Ну, а ты ведь ему ничего не обещал! — Давид закатился тихим сухим смешком. — Ты парень смышленый, Шломо, и знаешь, как поступить с ним.
Шломо показалось, что отец подмигнул. Или то была игра теней от зыбкого света масляной лампы?
Вот вам царское прощение.
Можно, однако, предположить, что ничего такого Давид не просил, а инициатива исходила от коэна Цадока. Ибо сразу после смерти Давида началась зачистка. И тогда все сходится — все конкуренты коэна Цадока исчезают один за другим, коэн Цадок становится Верховным Коэном, и получает под свою опеку молодого, неопытного и послушного (в умелых руках) царя Шломо, который на самом-то деле, будучи седьмым в списке кандидатов, даже и не помышлял о правлении. То есть, говоря о деяниях царя Шломо, мы скорее всего, имеем дело с марионеткой, а священник Цадок, благочестиво потупившись, дергает за ниточки.
Первым, естественно, был убит братик царя Адония Двыдович. Тот самый который ранее получил подписку о невыезде. Тот самый, который получил как бы испытательный срок. Тот самый, о котором будущий Великий Мудрец и Заслуженный Пророк Шломо сказал:…если же окажется в нем что злое, то умрет. Ну, и что вы думаете? Оказалось — таки нечто ужасно злое в Адонии. Якобы, Адония пожелал жениться на красавице Авишаг, что выполняла для Давида функции живой грелки. Казалось бы — ну и что тут такого? Но Шломо проявил невероятную щепетильность, счел претензии старшего брата оскорблением и приказал Бенаяу зарезать любвеобильного Адонию.
Затем, по указу царя, Шломо, отстранили от обязанностей коэна Эвьятара, и его место занялугадайте кто — коэн Цадок. Эвьятар удален от двора и поселяется в деревушке Анатот, к северу от Иерусалима.
Узнав об устранении Адонии, опытный злодей Йоав почуял неладное и попытался укрыться в шатре, где стоял алтарь Яхвэ. Но это ему совсем не помогло. Невероятная щепетильность Шломо вдруг напрочь отключилась, и злодей Бенаяу зарезал злодея Йоава прямо у алтаря по приказу Шломо. Автор отмечает, что Бенаяу, увидев Йоава у алтаря, стушевался и бросился к Шломо за указаниями.
— Будь прагматиком! — напутствовал Шломо застенчивого киллера.
— А как же Господь?
— А Господь не помогает ссыкунам. Начал дело? — Доводи до конца. Сделал дело — гуляй смело! С акцентом на смело. Свободен!
И старого убийцу Йоава зарезали, практически, в святая святых
