такой силой, что от светящихся в оптическом спектре потоков хрен знает чего нас достало шарахаться. Но — собрались, погрузились на Дракончик и полетели. Указание Гангирдода впечатляло: огромными, многокилометровыми, радужно переливающимися буквами по ионосфере было выведено небрежным почерком: «Вам сюда —». Переливались буквы как северное сияние, по тем же причинам. Ну и стрелочка, чтоб не промахнулись — даже повеселила.
Дракончик и не промахнулся, вошёл в атмосферу и приземлился неподалёку от довольно архаично выглядящего небольшого городка. Не убогого, но застройка в два-три этажа, за исключением здоровенной башни в пару сотен метров в центре. Впрочем, довольно симпатичная архитектура и обилие зелени делало городок внешне вполне привлекательным.
Сели мы за городом, так как никаких дополнительных указаний не было. А когда вышли из трансорбитальника — к нам летел некий конструкт. В виде птеродактиля или дракона, что-то типа того. Именно конструкт: сенсоры не фиксировали биологической активности нигде, кроме как в центре немаленького… похоже, что транспортного средства. Хотя махолёт кажется довольно дурацким способом передвижения.
— Это не махолёт, Керг. Это полиморфный автоматон, эксклюзивный рабочий конструкт танатургов, — сообщила Медея.
— А в чём эксклюзивность? — заинтересовался Андрей. — Големы, одухотворённые механизмы, элементали…
— Он — не живой, вообще, — начала объяснять Медея.
И выходило, что «жизнь» для мистика — совершенно конкретное состояние и свойство материи, различной мистичности. Вплоть до того, что методологически кристалл в процессе роста — «живой». Какая-то философия и прочая не слишком внятная фигня, но выходило, что всякие «големы», одухотворённые механизмы и прочее — живы. А вот автоматоны — именно «не живы», этакая сверхсложная «программа» созданная кучами заклинаний и ритуалов. Что-то вроде робота-компьютера на магическом приводе, причём «робот-компьютер» с точки зрения Медеи «более живой».
— И зачем такое городить? — удивился Самсон.
— Мне кажется — я понимаю, — сообщил я. — Гангирдод говорил о ритуале «мертвения», глобальном. При этом, упомянул что «тела предоставят автоматоны». То есть, после этого мертвения живого не останется, именно с точки зрения мистика.
— А эти автоматоны — не живые, — заключил понимающе Здоровяк.
И Медея согласно кивнула. Тем временем дракон-автоматон домотылял до нас, вывернулся в этакую платформу, на которой пребывал солидно выглядящий чуть полный тип. В плаще-балахоне, довольно бледный, ну и лысый, как полено, как и Гангирдод.
— Приветствую, я — мастер Зозимос, — сообщил этот тип, с более естественной мимикой и выражениями, чем Гангирдод. — Архимаг примет вас после того, как вы удовлетворите своё любопытство, а я вам в этом посодействую.
— Только в этом городе? — прищурился Трерил.
— В любом городе и поселении Стикса, если пожелаете, — пожал плечами Зозимос. — Не препятствуя и не мешая магам и простецам, — уточнил он.
— А на вопросы вы ответите? — заинтересовался Андрей.
— Если знаю ответ — отвечу, — пожал плечами он. — Если нет — попробуем найти знающего.
— Даже на секретные темы?
— У нас нет секретных тем. Это для цепляющихся за жизнь.
Вот чёрт знает, врал или нет, но я своё любопытство решил удовлетворить. Потому что второй танатург — и лысый, бледный. И без ногтей.
— Удалены фоликулы и матриксы, — сообщил он. — Не мешают, не требуют времени для ухода.
— Это обязательно для танатургов?
— Нет, конечно, — вполне нормально усмехнулся Зозимос. — У нас нет «формы одежды» и правил, как поступать с телом. Это просто удобно и экономит время для важного.
Дракон-автоматон превратился в этакую неспешно парящую платформу, которая повезла нас над городом. В некоторых местах мы останавливались, даже заглядывали. И жуткого торжества танатургии над жалкими простецами-смертными не наблюдали. Люди как люди, живут, едят, работают, выпивают и даже занимаются сексом. Некоторая ленивая пасторальность в ощущениях присутствовала, но никак не «кладбищенская». А вот в «магическую школу» Медея аж вцепилась: вполне себе школа, где жителей планеты, от шести до шестидесяти, обучали магии, точнее, её азам.
— Нет, коллега, — ехидно ухмылялся на назойливые вопросы Зозимос. — Мы не «посвящаем» обучающихся в танатургию. Даём общий базис, а дальше — их выбор. Танатургия — осознанный выбор жизненного пути, — наставительно изрёк он.
— Но клятву берёте.
— Естественно. О непричинении вреда, о признании танатургии путём разумного, не требующего «искоренения». И не на пустом месте, коллега — вспомните ситуацию на Академии. Мы не против обучить людей, пусть они не пойдут по нашему пути. Но учить потенциальных врагов, пусть в неопределённом будущем — а оно нам надо?
— Демон знает, что вам надо, а что нет, — буркнула Медея, но явно впечатлилась.
Вернулись к Дракончику, погрузились вместе с Зозимосом, посетили несколько городов и селений. Трерил сновал, общался, задавал вопросы, сверялся с приборами пассивного наблюдения.
А провожатый рассказывал про планету. Последняя стала фактическим протекторатом танатургов задолго до исхода. Относились к ним на Академии с опаской и, подчас, враждебностью, вот и завели эти многомёртвые маги этакой «запасной порт», одновременно поставляющий ресурсы. Что в рамках скопления Академии было, судя по всему, нормально: многие объединения магов брали под крыло планеты, причём, судя по всему, у танатургов это было гораздо гуманнее, чем у большинства.
В общем, через дюжину часов этой обзорной экскурсии Трерил обратился к Зозимосу.
— Благодарю за сопровождение и пояснения. Хотелось бы увидеть господина архимага Гангирдода и переговорить с ним.
— Хорошо, он вас ждёт. Направьте свой транспорт к городу Кера. К центральной башне, где вас ожидает архимаг, я вас доставлю.
Кером назывался городок, рядом с котором приземлился Дракончик, так что через полчаса платформа автоматона занесла отряд в центральную башню.
21. Веселый попутчик
Внутри башни было просторно и довольно аскетично. И на вид — просторные мраморные коридоры с минимумом украшений. И с технической точки зрения: минимум электроники и даже простой электрики. А вот что с магией — непонятно, а теребить нервничающую Медею никакого смысла. Ну, предположим, зачаровано тут всё в три слоя, а то и во все тридцать три, а толку от того, что мы это узнаем? Было бы что-то актуальное, на что мы хоть как-то можем повлиять — сказала бы, не дура.
Встречались танатурги в просторных белых балахонах, наглядно опровергая заявление Зозимоса насчёт «отсутствия формы». То есть по правилам её, может быть, и нет, но по факту узнать танатурга по одежде
