Я могу поклясться, что уже видела её, ну, или не её, а похожую женщину, — пробормотала Ванда. — Во всяком случае, этот браслет я ещё долго буду помнить и мечтать о таком.
Какой браслет? О чём она вообще говорит? Я вот, например, не заметил никакого браслета.
— Какой браслет? — судя по недоумению, прозвучавшему в голоса Егора, он тоже никакого браслета не заметил.
— Мужчины, — закатила глаза Вишневецкая. — Вот уж правду говорят про то, что муж не заметит, даже если жена наденет армейский противогаз.
— Противогаз? — мы с Егором переглянулись. — Ну, ты и скажешь тоже. Так что там с браслетом? — добавил я.
— Я уже видела женщину с таким же браслетом, — терпеливо пояснила Ванда. — Три дня назад, ещё до первого убийства. И я могу поклясться, что эти женщины очень похожи, только та выглядела старше.
— Намного старше? — Егор нахмурился, что-то обдумывая.
— Лет на тридцать точно. И знаете, я сейчас думаю, что это та же самая женщина. Только сейчас она выглядит лет на пятьдесят, а тогда — это была уже пожилая старушка, лет восьмидесяти на вид. Она может и выглядеть иначе, но цвет глаз остался точно таким же, — задумчиво проговорила Ванда, начиная вспоминать еще какие-то детали.
— Странно. А ты ничего не путаешь? — Дубов помассировал виски. Я понял, что у него не сходится этот пазл, и эриль ощущает вполне реальную боль.
— Нет, Егорушка, я ничего не путаю, — Ванда поджала губы, а потом вздохнула. — Сильно болит?
— Терпимо. А откуда ты знаешь? — от удивления он даже висок перестал тереть.
— Мой двоюродный брат слабенький эриль. В нашей семье по материнской линии все имеют дар в двух направлениях.
— Уникумы, — я хмыкнул. Хорошо ещё, что у неё нет какого-нибудь завалящего кузена — Тёмного. Тогда все мои нелепые отговорки не прошли бы.
— А со стороны отца все неодарённые, — пояснила зачем-то Ванда.
— Ты совсем запутала меня с этим браслетом, — не отрывая рук от головы, пробормотал Егор, — причём настолько, что мы сейчас упустили одну важную деталь: эта женщина вполне могла быть дочерью той самой милой старушки. А браслет — просто семейная реликвия.
— Ну, может быть, — скептически произнесла Ванда. Не исключено, что она мечтает вляпаться в ещё одну мистическую авантюру. Будто нам имеющихся мало. Вот же авантюристка. И достанется же кому-то такое счастье.
В это время мы подошли к дому Новикова. Я поднял руку, чтобы постучаться, но не донёс кулака до двери, как она открылась. Мы переглянулись и попятились.
— Андрей Иванович, — позвала Ванда в приоткрытую дверь. — Это мы, ваши любимые травособиратели. Можно нам зайти?
А в ответ — тишина.
— Что-то я не хочу туда заходить, — прошептала девушка.
— Я тебя прекрасно понимаю, просто прекрасно, — пробормотал я, делая ещё один шаг назад.
— А если что-то произошло, и Новиков нуждается в помощи? — закусил губу Егор. — Мы не можем просто так взять и уйти отсюда, даже не убедившись в том, что наша помощь не нужна.
— Двери просто так открытыми не бывают, — сделала дельное замечание Ванда.
— Мы в деревне сейчас. В подобных местах двери днём вообще редко запираются, когда кто-то дома находится. — Чуть ли глаза не закатил Егор. — Как моя бабушка, например, часто оставляет дверь открытой, чтобы к ней могли зайти целители, пожарные, да и просто родственники, если она будет не в состоянии открыть дверь.
И он решительно направился к входу в дом травника.
— О, Егор, — простонала Ванда, закатив глаза. — Дим, ты не думаешь, что вот это его… — она покрутила в воздухе запястьем, пытаясь охарактеризовать порядочность Дубова. — Это не совсем нормально?
— Я ему об этом прямым текстом всегда говорю, — мне ничего не оставалось делать, только следовать за другом. Поколебавшись, Ванда пошла вслед за нами.
Так получилось, что мы попали в дом практически одновременно.
— Ну здесь хотя бы свет есть, — пробормотал я, двигаясь за Егором по длинному мрачному коридору.
Вообще, почти все дома в Двух Дубках были похожи по внутреннему оформлению: длинный коридор, из которого в разные стороны ведут двери в комнаты. Это было мрачно, некрасиво и вселяло мысли о конце света.
Двери, ведущие в комнаты, были открыты, но в большинстве комнат было темно, поэтому мы пока решили в них не заходить. К тому же в одной комнате свет горел, и мы решительно двигались в том направлении, как стайка мотыльков.
Комната, тускло освещённая настольной лампой, оказалась рабочим кабинетом пополам с лабораторией. Шкафы, стоящие вдоль стен, были заполнены книгами, а оба стола завалены различными травами. Хозяина сначала не было видно. Он нашёлся на полу рядом с большим столом. Его голова была отделена от туловища идеальным ударом, и нигде в комнате не было видно ни капли крови. Я инстинктивно втянул в себя воздух. Энергии смерти в этом доме не было.
— Я, конечно, хотел получить отвод от нашей бессмысленной работы, но не таким же способом, — в полной тишине мой голос прозвучал набатом.
— Дим, а тебе не кажется, что пора бы всё-таки позвать на помощь кого-нибудь, твоего отца, например, — я покосился на Ванду. Она произнесла это так буднично, словно речь шла о какой-то банальной вещи, вроде этих ромашек, валяющихся на столе.
— Судя по всему, это очень здравая мысль, — неохотно согласился я с ней. — Я прямо с утра попробую ему позвонить. А пока нужно звать на помощь кого-нибудь местного.
На помощь звать не пришлось. Потому что сразу после моих слов в комнату вломилась большая толпа народа во главе с местным целителем. Вилы, которые они зачем-то взяли с собой, были угрожающе направлены в нашу сторону.
Глава 23
Целитель смотрел на нашу троицу и молчал. Что-то в его взгляде мне не понравилось. Было в нём что-то, отдающее безумием. Мне вообще сложившая ситуация не слишком нравилась.
Игра в гляделки продолжалась довольно долго, минуту не меньше. Напряжённую тишину нарушил тот самый лесоруб, который принёс в трактир весть о смерти казначея.
— Вот теперь не отвертитесь, магические отродья! Застукали мы вас прямо на месте преступления.
— И ведь как вовремя заявились, — пробормотал
