из меня дельный врач...»
Так пролетали дни и недели, пока не пришло время первых экзаменов в университете.
В среду Агнеш нужно было явиться на коллоквиум. Ради любопытства она зашла в другую группу. Вызывали по алфавиту. Первым шел Янош Антал. Это развеселило всех присутствующих.
Антал только три недели назад изменил свою фамилию Вейнбергер на Антал.
- Если бы ты тогда не отрекся от отца, то имел бы неделю на зубрежку, - иронически сказал Иштван Варошмайори, происходивший из немецкой семьи из Сентэндре, который одновременно с Анталом поменял свою фамилию Бюргермайстер на Варошмайори, благодаря чему был перенесен в самый конец списка.
Нет, в самом деле, нелегко было первым выступить на коллоквиуме по экономической географии.
С Антала катился градом пот, оказалось, он был не в состоянии найти на карте Динарские Альпы, истоки Сены, не мог перечислить планеты солнечной системы.
- Господин Бакони.
Бакони, молодой человек девятнадцати лет с розовым, как у девушки, лицом, компанейский парень, славившийся мастерством рассказывать забавные истории, стоял у доски и даже не заикался, а что-то бубнил себе под нос. Он не знал, что такое протуберанцы, не мог объяснить, отчего происходят приливы и отливы.
- Да, так дело не пойдет. Продолжайте, господин Балинт.
На господина Балинта так подействовало позорное поражение его предшественников, что он не смог даже рта открыть.
- Что это делается с вами? Ведь я вам все это объяснял, - удивленно сказал профессор. - Я ведь не спрашиваю вас о том, чего вы никогда не слыхали. Вы все трое получаете переэкзаменовку. Я прошу остаться тех, кто хочет сдавать вне очереди. Пусть сдают те, кто готовился. Остальные могут идти по домам.
Наступила мертвая тишина.
Студенты в тревоге смотрели друг на друга. Хорошо бы сосед вызвался отвечать.
- Я обращаюсь к уважаемой аудитории, к нашим дорогим гостям. Сдавать сегодня могут и те, кого я не записал. А те, кто записан, но не подготовился как следует, пусть немедленно покинут помещение. Двое испуганных студентов с фамилиями на «Б» выскользнули из аудитории.
Профессор пожал плечами.
- Ну что же, меня это не волнует. Если вы поступили в университет, чтобы бесцельно тратить время, государственные деньги, гроши, заработанные потом и кровью ваших уважаемых родителей... Из барышень никто не подготовился? Вас как зовут?
- Агнеш Чаплар.
- Ну, как вы?
- Спасай родину... отвечай, - зашептали сзади сразу несколько студентов.
- Я могу отвечать, господин профессор.
- Нуте-с, извольте, - сказал, смягчившись, профессор. - Ваш
любимый предмет?
- Ого, профессор делает для девушек исключение - предоставляет выбор, - осмелев, загудела аудитория.
- Астрономия.
- Да? Прошу вас, нарисуйте солнечную систему, - сказал профессор. Он слегка откинулся на стуле, оперся на локти и так наблюдал за местоположением планет, за пунктирными линиями эллипсов, обозначавшими орбиты их движения. Профессор, худой, лысый мужчина, весной возвратился домой из Парижа. Он жил и преподавал там двадцать лет. И так же, как и двадцать лет назад он сумел оставить здесь свой родной дом, спокойное теплое гнездышко ради своих мечтаний, путешествий, учебы, так и сейчас он оставил кафедру в Париже, расторг контракт, оставил хорошо обставленную квартиру, для того чтобы вернуться на родину и преподавать в полуразрушенном университете, вернулся домой с тремя малолетними детьми, чтобы жить в неотапливаемой комнате, работать за обесцененные пенге, вернулся, потому что «дома нужны сейчас люди». И сегодня он впервые принимал экзамены. Он ожидал, что встретит новых сознательных студентов, когорту воодушевленных людей, людей, которых смогут наэлектризовать его лекции, которых будут поражать чудеса вселенной - рождение и гибель миров, расстояния, выраженные в световых годах, которые невозможно даже себе представить, вещи сложные и в то же время простые, загадочные и понятные законы притяжения, отталкивания и вращения...
Он рассчитывал встретить наблюдательных, пытливых юношей, а встретил этих бездельников.
Он не перебивал, не задавал вопросов, он разрешил Агнеш говорить все, что она хочет, о спектральном анализе, о причинах смен времен года... Черная доска, словно августовское небо, сплошь была усеяна белыми звездочками. Ну, конечно, нельзя желать чудес. Кто учится сейчас в университете? Все, у кого был аттестат зрелости, среди них много выходцев из старых господствующих классов. Четыре-пять лет, по крайней мере четыре- пять лет нужно для того, чтобы этот состав изменился. И мы, профессора, для того и находимся здесь, чтобы воспитывать их.
Агнеш рассказывала о Млечном пути, в который входит и наша солнечная система. В мозгу Агнеш трепетала головокружительная, страшная мысль; вон там, на доске, этот маленький кружок - солнце, а вокруг него - планеты, на одной из них живет Агнеш Чаплар, студентка университета, проживет она некоторое количество лет, затем сойдет в землю и распадется на азотные соединения, воду, фосфор, известь, натрий, ею будут питаться корни деревьев, затем умрут деревья, Земля остынет... О, жизнь - это всего несколько мгновений. Нужно быть счастливым...
- Спасибо, достаточно, - дружелюбно сказал профессор, - дайте, пожалуйста, зачетную книжку. Вы, коллега, отлично разбираетесь в материале.
Когда она возвратилась на свое место, товарищи встретили ее горячими рукопожатиями. Из рук в руки передавалась ее зачетка. Вот это да! После первого «отлично» профессор будет и на остальных смотреть другими глазами. Если бы и у других так пошло. Но Агнеш не ответила улыбкой, не сообразила, что следовало бы поблагодарить профессора за внимание. Она, словно завороженная, смотрела на доску с нарисованными ею звездочками.
Будет ли она чувствовать себя счастливой, если сдаст на отлично и историю, и статистику? Или если будет проводить все свое свободное время в географическом кабинете и будет спрашивать первокурсников по географии и топографии?
Нельзя отдаваться какому-то делу лишь наполовину.
Агнеш смотрела на черную доску и на белые точечки на ней до тех пор, пока у нее не зарябило в глазах, планеты стали двигаться, с невообразимой скоростью стали вращаться вокруг своей оси, а Земля и Луна - вокруг Солнца.
«Я буду врачом. Я не могу быть никем другим, я буду врачом», -говорит она самой себе, вскакивает с места, не глядя даже на оторопевшего профессора, на своих товарищей, и выбегает в коридор.
И по улице она бежит, словно боится, что кто-нибудь, дотронувшись до ее плеча, позовет назад. Она пробегает узкой улочкой Серб и как вкопанная останавливается на Университетской площади, у главного входа в огромное здание университета. Только здесь она переводит дыхание.
Канцелярия помещается на втором этаже. Через несколько минут конец рабочего дня.
В длинной комнате остались всего
