Вернулись они с шестью детьми. Конечно, в таком положении каждый уголок в квартире имеет значение. Старуху они и не хотели выгонять, на улицу, они предложили ей однокомнатную квартиру покойной сестры в Буде. Но старуха и ее сын заявили, что выехать из комнаты прислуги они отказываются.
- Да, это уже становится интересным.
- Меня тоже стало волновать это дело. Я спросила, что они знают об этой старухе. Сатмари пожала плечами и показала мне документ: нотариус поселка Дяллигет свидетельствует о том, что дом вдовы Палне Ток, состоящий из трех комнат: кухни, кладовой и веранды, -не был разрушен бомбежкой, он находится в целости и сохранности, в состоянии, пригодном для жилья. Прочитав это, мне не оставалось ничего другого, как рано утром сесть в поезд и поехать в Дяллигет осмотреть дом.
- Ну, и?
- Дом в полном порядке. Очень хорошенький небольшой домик, и, насколько мне удалось разглядеть сквозь запертую дверь и наполовину прикрытые жалюзи окна, две-три комнаты, хорошо обставлены, есть кухня, терраса. В доме есть электричество, колодец с воротом, дом под красной черепицей, в саду несколько фруктовых деревьев. Я немедленно пошла в сельскую управу и стала призывать к ответу нотариуса. Как могло случиться, что они в один и тот же день выдали вдове Ток справку, согласно которой дом состоит из одной комнаты, полностью разрушен бомбой и для жилья непригоден, а Сатмари - другую, согласно которой тот же дом состоит из трех комнат, находится в целости и полностью пригоден для жилья. Нотариус, вежливый господин, предложил мне сесть, весьма галантно поздоровался и сказал: «Помилуйте, мы не имеем возможности расследовать каждый случай. Приходит к нам кто-нибудь с двумя свидетелями и заявляет, что тот или иной дом пригоден для жилья, и мы выдаем ему справку об этом. Приходит с двумя свидетелями другой и доказывает, что дом не пригоден для жилья, мы даем справку также и об этом. Если тот или иной посетитель солгал, пусть это будет на его совести...»
- Что мне было делать? Я стала ходить из дома в дом, пока более-менее подробно выяснила все похождения семьи Токов. У главы семьи Пала Ток была когда-то мясная лавка, дававшая хороший доход. Но вот жена его осталась вдовой. Старший сын, а в семье всего два сына, некоторое время продолжал дело отца, но вскоре разорился. Этот молодой человек в начале тысяча девятьсот сорок четвертого года добровольно вступил в танковую дивизию «Хуняди». Младший сын, Иштван Ток, остался с матерью. Он возглавлял местную организацию нилашистской партии. Летом тысяча девятьсот сорок четвертого года младший Ток решил не быть дураком и воспользоваться сложившейся конъюнктурой. Он достал фальшивое свидетельство о бомбежке, с этим документом он подал заявление с просьбой дать ему квартиру на улице Святого Иштвана. Просьбу удовлетворили, и он получил бывшую квартиру зубного врача еврея, которого забрали в гетто. К сожалению, не успели Токи расположиться в своей новой квартире, как пятый район города подвергся страшной бомбежке. В квартиру зубного врача также попала бомба. Теперь они на самом деле стали пострадавшими от бомбежки и получили еще одну квартиру на улице Аради. Они перебрались сюда уже не только со своими вещами, но прихватили на память весь инструментарий зубного врача, рентгеновский аппарат, электрические бормашины, ковры, книги, буфет. Прошла неделя, другая. Токи уже стали проявлять нетерпение, в чем дело, почему на них больше не падают бомбы? Что им делать? Эти люди снова достают фальшивую справку о бомбежке и снова переезжают с улицы Аради на улицу Томпа, с улицы Томпа на улицу Фадрус, с улицы Фадрус на улицу Логоди, оттуда на проспект Терезии, и, пока они добрались до улицы Иожеф, управления, которое могло дать ордер на въезд, больше не существовало. Поэтому они въехали сюда без ордера. В подвал снесли огромное количество вещей: зубоврачебные кресла, фарфоровые сервизы, персидские ковры, электрическую детскую железную дорогу - все, что им удалось утащить из квартир, где они жили. Когда кончилась война, они вознамерились все это потихоньку спустить, но если им придется выехать из дома, то все сразу откроется и, кроме неприятностей, ничего не принесет. Поэтому они отказались от предложенной им однокомнатной квартиры в Буде, отказались и от предложения спортивного клуба в Геделле, приглашавшего Иштвана Тока, как отличного центра нападения, войти в состав клубной команды Геделле, обещая при этом предоставить ему квартиру. Не могли они переехать и в Балатонфюред, где родной брат вдовы Ток с удовольствием принял бы их в собственном доме, как не могли вернуться и в свой Дяллигет. Они вынуждены были до судного дня сидеть под лестницей в доме по улице Иожефа, потому что в подвале этого дома хранилось много краденых вещей. Представьте себе, если бы я не пошла к семье Сатмари, если бы я всего этого не узнала, то я написала бы о том, какое возмутительное нарушение закона совершено в районном управлении - вышвырнули из квартиры бедную старуху! Вот что бы я наделала!
С минуту стояла тишина.
- Поучительная историйка, - пробормотал Гати.
Балинт Эси, оторвав от рукописи клочок бумаги, катал шарик и задумчиво перебрасывал его из руки в руку.
- Да, поучительная. Кто не выслушивает обе стороны, кто принимает решение, не познакомившись основательно с делом, кто заботится только о внешней стороне явлений, а не об их сущности, тот не может быть коммунистом. А теперь, засучив рукава, принимайтесь за дело и давайте как можно больше хороших статей.
Все присутствовавшие быстро удалились; уходя последней, Кати остановилась в дверях.
- Ну что, Кати? -спросил Балинт.
- Товарищ Эси, я хочу поговорить с тобой.
- У тебя идея огромной статьи, да?
- У меня огромная личная проблема.
Лицо Эси стало серьезным.
- Пожалуйста, садись вот здесь.
Они остались вдвоем. Веселая, непринужденная атмосфера совещания испарилась. В комнате снова был порядок, никто не сидел на столе, болтая ногами, пишущая машинка тоже стояла на своем обычном месте. Эси сидел в кресле заведующего отделом и молча ждал. Сердце Кати готово было выскочить из груди.
- Товарищ Эси... я пришла к тебе за помощью, как пришла бы к старшему брату.
- Ну?
- Я невеста. Мой жених, доктор Иштван Ач, врач. Он уже год живет у нас, потому что бомбой разрушило его квартиру в Пештэржебете. Он все время торопил с обручением, но я все откладывала, потому что много было других проблем: работа, квартира, мебель. Наконец мы уговорились, что в мае
