оппозицию как в соседних странах, так и за их пределами. Возможно, самым важным способом сдерживания Китая является укрепление системы. Для этого, конечно, потребуется, чтобы Соединённые Штаты присоединились к таким органам, как Конвенция по морскому праву и Международный уголовный суд, и поддерживали их. Если Америка нарушает правила и нормы, у неё мало оснований критиковать Китай за то же самое.
Самым значительным вкладом Америки в международную жизнь оказалось стремление простить, восстановить и реабилитировать побеждённых. США представляла себе новый путь для всех народов мира. Она часто действовала, руководствуясь общим благом, а не только узкими национальными интересами. Те, кто смотрит на вызовы современности – подъём Китая, а теперь и пандемия – и делает вывод, что Америка должна отказаться от богатого наследия и просто вести себя, как любая другая великая держава, превратившись в англоязычную версию имперской Германии, слепы к истории и достижениям Соединённых Штатов.
В связи с этим возникает самая серьёзная угроза либеральному международному порядку – и это не экспансионизм Китая, а отречение Америки. Архитектор данной системы быстро теряет интерес к собственному творению. Как отметил учёный Уолтер Рассел Мид, инстинкты Трампа – джексоновские, то есть мир его практически не интересует, за исключением того, что, по его мнению, большинство стран постоянно обманывают Соединённые Штаты, включая их союзников. Трамп – националист, протекционист и популист, решительно настроенный поставить «Америку на первое место». Но, по правде говоря, больше всего на свете он изоляционист, покинувший поле боя. Трамп вывел Соединённые Штаты из большего числа организаций, договоров и соглашений, чем любой президент в американской истории. Он не только затормозил торговую сделку с Европейским союзом, но и начал торговую войну против этого блока и вывел войска с европейских баз, что, похоже, предвещает конец семидесятилетнего атлантического партнёрства. С Латинской Америкой Трамп общается через призму либо недопущения иммигрантов, либо завоевания голосов во Флориде. Он даже сумел вызвать отторжение у канадцев (что не может не радовать). А ближневосточную политику он передал на субподряд Израилю и Саудовской Аравии, в основном для того, чтобы США могли отступить. За несколькими импульсивными исключениями – такими, как самовлюблённое желание получить Нобелевскую премию, пытаясь заключить мир с Северной Кореей, – наиболее примечательным во внешней политике Трампа является её отсутствие.
Пандемия ускорила эгоистический поворот Америки – её отказ от роли лидера свободного мира и поставщика общественных благ в рамках многосторонней системы. Возможно, самым ярким примером послужила стратегия вакцинации. Далёкая от координации глобальных усилий или даже поощрения своих союзников к объединению ресурсов, администрация Трампа просто стремилась «выиграть», обогнав другие государства, чтобы первыми получить вакцину. Немецкая пресса сообщила, что американское правительство предложило «крупную сумму денег», чтобы получить вакцину немецкой компании «только для США». Между тем, такие партнёры, как Франция, Бразилия и Канада, обвинили США в том, что они влезают в сделки по приобретению критически важного медицинского оборудования и переигрывают их, или даже блокируют.
США уже давно находятся в безопасности на внутреннем фронте, защищённые от нестабильности и войны двумя океанскими крепостями. Такое положение позволило американским лидерам с 1945 года проявить дальновидность и использовать часть своей власти и ресурсов на общее благо. Рассмотрим лидерство Вашингтона в борьбе с болезнями двадцать первого века. Администрация Джорджа Буша выдвинула инициативу по борьбе со СПИДом в Африке, которая позволила привлечь 85 миллиардов долларов на борьбу с эпидемией и спасти до 18 миллионов жизней; администрация Обамы возглавила борьбу с лихорадкой Эбола, собрав средства и опыт для успешного сдерживания вируса. Другие страны делают пожертвования, но ни одна из них не играет такой центральной, организующей роли в мире.
К середине 2020 года, как это ни трагично, когда пандемия бушевала на территории большинства из пятидесяти штатов – многим после того, как Европа и Восточная Азия сдержали вспышки, – Америка не обращала внимания ни на что и ни на кого, кроме себя самой, за исключением того, чтобы критиковать Пекин. Администрация Трампа не ошибается, высказывая замечания по поводу действий Китая в отношении COVID‑19. Однако, прозвучав из уст такого посланника, критика выглядит неубедительной. Бывший премьер-министр Австралии Кевин Радд, который всю жизнь дружил с Америкой, написал в журнале Foreign Affairs о своём ужасе и разочаровании: «Когда-то были Соединённые Штаты Берлинского воздушного десанта. Теперь перед нами – искалеченный вирусом корабль «Теодор Рузвельт». Администрация пытается взять под исключительный контроль вакцину, разрабатываемую в Германии, а федеральные власти препятствуют коммерческой продаже средств индивидуальной защиты в Канаду. Мир перевернулся с ног на голову».
Время восстановления
На данном этапе восстановление международного порядка, в котором доминировали бы американцы, просто невозможно. Поднимается слишком много новых держав, высвободилось слишком много новых сил, которые невозможно укротить, даже если бы американский президент был убеждённым приверженцем многосторонних отношений. Китай стал соперником, а во многих сферах и равным, который вряд ли согласится на перезагрузку американской гегемонии. Восхождение остальных стран продолжается. Мир теперь наполнен новыми объединениями и институтами, многие из которых имеют региональный характер. Китай создал Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и помог финансировать Новый банк развития. Пекин создал ряд многосторонних групп в Латинской Америке и Восточной Европе, а также свою гораздо более масштабную инициативу «Пояс и путь», плетущую паутину цепочек поставок, инфраструктуры и транзитных сетей через Евразию и Африку, в центре которой находится Китай. Россия попыталась организовать собственную сферу влияния, объединив бывшие советские республики в рамках договора об обороне и «Евразийского экономического союза» (агрессия Путина в Крыму по понятным причинам заставила соседние с Россией государства опасаться привязки к Москве). Более старые региональные блоки, такие как Ассоциация государств Юго-Восточной Азии и Африканский союз, в последние годы стали более активными.
Несмотря на предсказания о её гибели, Европа вполне может выйти из кризиса окрепшей и сплочённой, решив играть собственную независимую роль в мире. Даже президент Франции Эммануэль Макрон, который сделал словесные уступки национализму в своей речи, призывающей Францию к «независимости», дал понять, что он хочет, чтобы его страна всё прочнее встраивалась в многосторонние отношения федеративной Европы, которая достаточно сильна, чтобы противостоять «Китаю, США и глобальному беспорядку». Риторика может говорить о независимости, но реальность свидетельствует о взаимозависимости. Ни один из этих блоков не является таким же сильным, как национальная сверхдержава; но в совокупности они отражают новое созвездие более рассредоточенных, разнообразных игроков на мировой арене. Это не многополярный мир, но многосторонний, потому что мудрые лидеры знают, что одна страна, даже если это США или Китай, мало чего может добиться на международном уровне. Америка способна сыграть
