хочется приложить ладони к щекам, чтобы остудить их хоть немного или скрыть красноту, но вместо этого я скрещиваю руки на груди.
— Неважно, верит он нам или нет. Главное, чтобы это сработало. Иначе его приезд сильно усложнит нам жизнь.
Егор пожимает плечами, забыв, что так делать нельзя, и тут же морщится от боли.
Решение приходит мгновенно:
— Тебе нужно принять таблетку. В наших же интересах, чтобы на тебе всё заживало, как на собаке.
Молчание даётся Морозову нелегко. Вижу, что хочет возразить, но понимает, что я права.
— Мы сегодня рано встали. Ложись отдыхать. Сон — лучшее лекарство, — наседаю, чтобы Егор не перехватил инициативу в разговоре.
И, пока он не заострил внимание на чём-нибудь ещё, беру снотворное вместо обезбола. Наливаю воды в стакан и, испытывая дикое чувство вины, протягиваю ему таблетку.
— Пей.
История повторяется. Но, в отличие от первого раза, Егор, не задумываясь, слизывает таблетку прямо с моей ладони. Кривится, потому что она, наверняка, горькая, но не разрывает зрительный контакт. И улыбается так… порочно.
— Что бы я без тебя делал, моя сердобольная жёнушка, — басит хрипло.
Внутренности скручиваются в узел. На этот раз не только от чувства вины, разъедающего кислотой, но и от возбуждения, вспыхнувшего, словно спичка.
Что он творит…
Зачем делает всё это?
— Не паясничай. — Вручаю ему стакан, мечтая провалиться на месте от стыда и отвращения к самой себе за то, что вынуждена врать. — Простого «спасибо» было бы достаточно.
Он смотрит на меня ещё секунду. Долгую. Томительную. И я почти готова сдаться под натиском его синих глаз, похожих на небо. Рассказать обо всём. Слова уже вертятся на языке, готовые выпорхнуть в любой момент. Но Егор делает глоток воды, вздыхает, и вся бравада разом слетает с него, обнажая усталость.
— Спасибо, — бормочет он и относит стакан на тумбу. — Голова и правда раскалывается.
Егор тяжело опускается на матрас, откидывается на подушки и закрывает глаза. И только теперь я замечаю, как сильно он мучается. Как тяжело ему даётся строить из себя супергероя и улыбаться мне.
Сердце сжимается под натиском полярно разных эмоций. Правда и обман. Желание быть рядом и желание держаться от него подальше. Надежда и суровая реальность.
Никогда бы не подумала, что чувства — это так сложно…
— Мне нужно сходить вниз за телефоном. Оставила его в столовой. Я скоро вернусь, — сглатываю мерзкий ком в горле.
— Только недолго, — сонно произносит Егор. — Слышишь, Луна?
Луна…
Грудь топит нежность такой силы, что меня распирает изнутри. В носу начинает першить.
Похоже, я больше никогда не смогу относиться к тебе так, как должна, Егор Морозов — по контракту. Притворяясь.
— Слышу, — шепчу в ответ, впиваясь ногтями в ладони.
Стоя у кровати, ощущаю себя последней дрянью. Жду. Проходит всего минута или чуть больше, и его дыхание постепенно становится глубоким и размеренным. Лицо расслабляется, утратив напряжение.
Снотворное сделало своё подлое дело.
Сморгнув предательскую влагу, ухожу из спальни так быстро, словно за мной гонятся все бесы Ада. Хватаю в прихожей джинсовку, в которой была в тот день, когда впервые встретилась с Егором, и набрасываю её на себя. Достав телефон, вызываю такси.
Но, прежде чем предупредить охрану, что мне нужно уехать, не могу не оставить Морозову сообщение. На всякий случай.
«Вышла в аптеку за прокладками. Заодно погуляю, подышу воздухом. Постараюсь вернуться, как можно скорее»
Отправляю. Сообщение выглядит кричаще неестественным. Нетипичным для меня. Но выбора нет.
Лучше так, чем совсем никак.
Предупредив охрану, сажусь в такси.
— Кафе «Орион»? — Уточняет водитель.
Я киваю, провожая особняк и окна спальни Егора долгим взглядом. Сердце колотится в груди, словно бешеный барабан.
Я всё же сделала это…
Обманула его. Предала доверие в тот самый момент, когда он только начал доверять мне.
Дом окончательно скрывается из вида и мне становится не по себе.
Я набираю полную грудь воздуха, сжимая руки в кулаки.
Уговариваю себя:
Это для его же блага.
Но чем дальше я уезжаю от Морозова, тем сильнее давит предчувствие чего-то нехорошего.
Не знаю, чем обернётся для меня поездка к дьяволу. Не знаю, простит ли меня Егор. Но если у меня есть хоть малейший шанс спасти его так же, как он спас меня, закрыв собой от пули, я прыгну в эту пропасть, не раздумывая.
Глава 23
София
Небольшое кафе «Орион» расположилось на окраине неблагополучного района и оказалось соответствующим местом. Засаленные окна, покосившаяся вывеска в стиле девяностых, типы бандитской наружности, косящиеся в твою сторону — идеальный выбор для заключения грязных сделок.
Или запугивания.
А то, что Антон будет заниматься именно этим — очевидно.
Он сидит за самым дальним столиком в углу. Обрюзгший жирный боров в мятом клетчатом пиджаке цвета детской неожиданности. Нетерпеливо барабанит пальцами по лакированной поверхности стола, затёртого до царапин. Вычурные запонки с золотым напылением тускло поблёскивают в свете ламп, вызывая у меня приступ дурноты.
Я невольно застываю между столиками. Реальный мир плывёт, а перед глазами тут же мелькает сцена-воспоминание.
Жирная рука пытается залезть мне в штаны. Я реагирую моментально — залепляю Антону пощёчину. В бешенстве он хватает меня за горло и впечатывает в стену. Орёт. Острый край запонки, сделанной на заказ, больно впивается в кожу над ключицей. Я резко дёргаюсь, пытаясь высвободиться. Выплёвываю что-то едкое, злое, но из горла вырывается лишь хриплое сипение.
Антон давит сильнее, и я уже не могу сделать вдох. Инстинкт самосохранения берёт верх. Вцепившись в его запястье, неистово брыкаюсь. Адреналин захлёстывает, кипя в венах. Я пытаюсь освободиться, уже не думая о собственном благополучии. Нет ни боли, ни страха, нет ничего, кроме желания вдохнуть хотя бы каплю кислорода…
Осознав, что не дышу, заставляю себя втянуть воздух в лёгкие.
Это был первый раз, когда Антон домогался меня. Шрам над ключицей стал вечным свидетелем той отвратительной сцены.
Вечным напоминанием.
Почти полгода мне удавалось избегать его внимания. Казалось, будто он и вовсе забыл о моём существовании. Что радовало больше всего.
Так я считала.
Наивная дура.
Но на самом деле он притаился, как паук в центре паутины, и ждал, когда мне стукнет восемнадцать…
Заметив меня, стоящую посреди забегаловки (назвать это место «кафе», даже в мыслях не получается), Антон расплывается в мерзкой приторной ухмылке. Перестав барабанить пальцами по столу, он откидывается на стуле. Берёт чашку кофе и медленно, глядя мне в глаза поверх неё, делает глоток.
Стоит ли гадать о причинах моей ненависти к кофе?
А ведь Егору почти
