будто демонстрируя ей что-то.
И Лида вспомнила! Вспомнила свой давешний сон!
– У волка была перевязана лапа! Эта же самая! – выпалила она. – Я видела во сне!
– Чем? – быстро спросила Матрёша.
– Чёрной нитью. Похожая была на руке, что лезла из-под кочки.
– Чёрная нить! Метка гнетеи-и-и! – в голос заверещали домовые. – Добралася гадина до Николаши! Оплела, захомутала, всю жизню отравила-попутала-а-а…
Заполоша грянулась об пол, забилась неистово, теряя рыжие пёрышки. Подкатив глаза, Тихон с силой прихватил себя за бороду, пытаясь разодрать её на клочки.
Не в меру разошедшихся существ успокаивать пришлось довольно долго – даже спелёнатая в одеяло волосатка продолжала рыдать и трепыхаться, и Тихон лишь мычал да гудел встревоженным колоколом, не мог членораздельно объяснить, что настолько растревожило их.
– Гнетея – одна из сестёр-лихоманок, – проявила познания Матрёша. – Их вроде двенадцать… Но это не точно.
– Лихоманки – это лихорадки? Баба Поля рассказывала про них, – Лида начала перечислять, загибая пальцы. – Огнея, гнетея, знобея, ломея, пухлея… ммм… скорохода? трясуха, дрожуха, говоруха, лепчея, сухота и, кажется, невея?
– Ровно двенадцать, – кивнул Монах. – Забавные имена у бабулек.
– Не сказала бы. В каждом имени свой смысл, – Матрёша невольно поёжилась. – Ломея знобит род человечий. Наши её Ледеей называли… Гнетея, Гнетуха по-нашему, гнетёт, ложится на грудь, не даёт вздохнуть. Или душу мотает, изводит человека. Да и остальные добром не отличаются. Их только называют по-разному: кого девкой-верхогрызкой, кого – поганкой-проказницей, сатанихой, ворогушей, дрянницей, злой, лихой, холодной негодницей, нехроткой…
– Стоп, стоп, стоп! – взмолился Монах. – Меня от одних прозвищ уже трясёт!
– Вот именно! Страшные это сестрицы. Как ни назови – а сущность одна, злодейская!
– Они из серых земель приходят! – пробулькал сквозь бороду Тихон. – Волкодлаки туда тоже вхожи. Свободно перемещаются, везде пройдут. Но если мету лихомановскую получат… Если ихняя мета на них будеть – всё! Не отпустят больше те земли от себя!
– Поздно! Ох, поздно! – проверещала в ответ заполоша. – Даже если вернёте… если вернёте – не будет здеся жизни Николаше! Маяться будет! Нигде покою не найдёт!
– Это мы ещё посмотрим, – пробормотала Матрёша, воинственно взмахнув ресницами. – Никогда не поздно попробовать. Не зря же сестрицы про Лиду вспомнили и к себе заманили. Зачем-то фигурки им потребовались? Думаю, что не в полную силу та метка на Николая подействовала, волколак-то покрепче человека будет.
– Согласен! – поддержал её и Монах. – Уверен, что мы справимся. С такой-то командой! Предлагаю назначить Матрёшу главной за всё! Надеюсь – все согласны?
– Все… все… согласны… – нестройно откликнулись остальные.
– Ну-ну… – глаза Матрёши коварно сверкнули. – Сам напросился, Монашек! Не пожалей потом!
Глава 7
Память рода
Пожалеть о своем «назначении» очень скоро пришлось самой Матрёше.
Когда Монах предложил обсудить детали будущей спасательной операции, она беспечно заявила, что привыкла действовать спонтанно, «по ситуации» и никто ей не указ. Однако и Лида, и Монах осудили подобное безрассудство и потребовали от «командирши» подробного и конкретного плана.
– Далась вам эта конкретика! – скривилась Матрёша пренебрежительно. – Откуда мне знать, что нам подвернётся? Сориентируемся на месте. Вы, главное, не тормозите, и всё будет «пучком».
– Мы обычные люди! – возразил на эту тираду Монах. – Без твоих умений и знаний. Не хочется подставляться под удар.
– Я привыкла импровизировать! Я творческая личность!
– Импровизировать будешь на сцене! А от нас аплодисментов не жди.
– Ах так?! Беру самоотвод! – Матрёша побагровела от подобной наглости. – Не ждите от меня подсказок!
– Что за детский сад, – возмутился Монах, но его перебил отчаянный вопль домовых.
– Не оставляй нас, матушка! Спаси Николашу!
Они выглядели такими испуганными и несчастными, что Матрёша сразу усовестилась и, поломавшись ещё немного, всё же пошла на попятную, согласившись наметить план действий.
На самом деле план давно уже созрел в её голове, но признаваться в этом не хотелось. По мнению Матрёши, это плохо сказалось бы на её репутации, пошатнув так тщательно выстраиваемый имидж непредсказуемой и лихой блогерши. Она мнила себя девушкой-ураганом, неожиданно налетевшим вихрем, тайфуном! Какие уж тут планы.
– Уговорили… – как можно снисходительнее пробурчала она. – Сейчас покумекаем. Я только отлучусь на минуточку, а потом всё обсудим.
– Далеко собралась? – поинтересовался Монах, но Матрёша выскользнула во двор, не удостоив его ответом. Воровато оглядевшись, зашарила по карманам в поисках мешочка с пыльцой. Она отлично понимала, насколько серьёзные у них противницы, поэтому и собиралась сейчас заручиться поддержкой девчат. Вот только мешочка на месте не оказалось – то ли он остался у Монаха в машине, то ли вовсе потерялся.
Обругав себя за невнимательность, Матрёша принялась вспоминать всё, что слышала про оборотней и лихоманок. И разозлилась ещё сильнее, так как никогда особенно не интересовалась этой темой.
– Всё в порядке? – спросил Монах от двери, наблюдая за её метаниями. – У тебя ничего не случилось?
– Случилось, – не стала скрывать Матрёша. – Хотела смотаться за подручными средствами, а пыльцы и нету.
– Ты про то облачко, что перенесло нас в серые земли?
– Про что же ещё, – Матрёша с силой дёрнула волосы и застонала от досады. – Вот же раззява-ворона!
– Какие тебе нужны средства?
– Фиг знает! Травки, оберег из сучков осины. Прокалённый в костре гвоздь. Может, настойки или запа́рки. Мало ли, что может пригодиться.
– Погоди-ка. Ты собираешься действовать…
– Наощупь! В борьбе с лихоманками все средства хороши!
– То есть точное средство тебе неизвестно? А с кумохой справилась на «раз-два». Я прямо проникся.
– Они все разные, понимаешь? Против каждой нужны свои заговоры и примочки. Я боюсь промахнуться, тогда нам всем придётся плохо.
– Болезни нашлют?
– Да всякое. Могут при себе оставить, в норе или яме заточить.
– Зачем им это?
– Ты дурак? Энергией подпитаться. Выжрать силу и радость.
– Да уж… – присвистнул Монах. – Плачевная перспективка. И что теперь делать?
– А ничего. Сейчас план обмозгуем, и вперёд. Не могу я домовым в просьбе отказать. Боюсь, что не выдержат этого. Ссохнутся.
– Ссохнутся? Ты про заполошу и Тихона?
– Про них. Без хозяина им и так маятно. А уж если совсем лишить надежды, ссохнутся и пропадут. Я такое раньше наблюдала.
– Не знал. Надо же… – Монах собрался расспросить Матрёшу подробнее, да из домика выглянула Лида, спросила сердито – долго ли они собираются секретничать.
– Завидуешь? – тут же брякнула Матрёша и скривилась, когда Монах выразительно постучал себя по лбу.
– Размечталась, – фыркнула Лида, подражая ей в тоне, а потом вдруг вся подобралась, указав рукой куда-то в даль: – Там! Он там!..
Среди деревьев мелькнула и пропала тёмная быстрая тень – кто-то смахивающий на волколака наблюдал за ними, но предпочёл скрыться.
– Думаешь, это был Николай?
– Уверена. Он ждёт помощи, и мне…
