Как будто тебя заживо похоронили, - буркнул принц, и все согласно вздохнули.
Он выразил то, что ощутил каждый. Чем дальше, тем дорога становилась неприятнее. А еще этот путь явно шел не вверх, а вниз, вглубь горы и уводил их от выхода все дальше. Похоже, магисса угадала: она вела к каким-то особым для гномов местам, то ли священным, то ли просто к хранилищам сокровищ, но к местам особо охраняемым и труднодоступным. Как мечтал принц увидеть хоть одно ответвление! Но ничего подобного не попадалось, коридор изгибался как пьяный уж, но ветвиться не желал. Воздух становился все более спертым. Вернее, застоявшимся. Здесь уже целую вечность никто не дышал. Сколько времени они так шли, никто бы не смог сказать. Час? Два? Три? Здесь не было времени, оно застыло навечно. Тоннель перестал спускаться и шел теперь с уклоном вверх, отчего идти стало трудней. Грендерн двигался вперед, борясь с желанием броситься на землю и зарыдать, или наоборот, пуститься бежать со всех ног. Страх сковывал его сердце. Он гадал, разделяют ли друзья его чувства, и время от времени озирался. Слабый отблеск магического фонаря не давал рассмотреть выражения лиц, ему казалось, что магисса и Торрен выглядят ожесточенными, мрачными, но отнюдь не испуганными.
Обернувшись в очередной раз он вдруг заметил на губах Иль широкую улыбку. Заметив, что он на нее смотрит, она сказала:
- Вам не кажется, что воздух стал как будто свежее?
Никому ничего подобного не казалось, но никто не стал опровергать слов девушки. Мужчины уже оценили ее чутье и интуицию, поэтому поверили на слово. Поверили, потому что захотели поверить, иначе уж больно безнадежная вырисовывалась картина, а если кто и не поверил, то промолчал.
Но через полчаса ходьбы все, не только Ильмарисса, почувствовали: воздух стал не таким затхлым, как будто протянуло сквозняком.. Принц даже ускорил шаг. Еще пара поворотов, и вся троица вывалилась в огромный зал, настолько большой, что магический фонарь не освещал его полностью, дальние стены скрывались в темноте. Высокий, этажей на пять обычного дома, а то и выше, купол тоже не просматривался до конца. Но самое главное: здесь не было боковых галерей. В это зале был единственный вход, он же выход: тот, по которому пришли путники.
- Демоны, - прошептал Тор, - вот теперь мы точно попали! Это я называю безвыходное положение.
- Зато здесь легко дышится, - заметила Иль, - И вода есть.
- Где вода? - поинтересовался принц.
- В коридоре, локтей за десять до входа. Там небольшая расселина, по ней стекает ручеек. Вода нормальная, я лизнула.
- Чего в этом хорошего? Да, так мы дольше проживем, дольше и промучимся, - буркнул Торрен и, не дожидаясь никого, стал расстилать плащ.
Раз идти дальше некуда, можно лечь и отдохнуть. Похоже, Иль разделяла его мнение. Она расстелила рядом свое одеяло, но не легла сразу, а забрала у Грена фонарь и обошла зал по периметру. Лишенный осветительного прибора принц присоединился к другу. Что тут осматривать, и так ясно: они в ловушке.
Ильмарисса вернулась и протянула Торрену свой кулачок:
- Смотри, что я нашла. По-моему, это алмазы.
Ответил ей Грен.
- Эх, если бы они съедобные были...А больше ничего не нашла?
Недовольный, что девушка обратилась к Тору, а не к нему, принц настроился покапризничать. Но Иль не повелась. Ответила жестко:
- Если не нравится, сам поищи. Если такой голодный, придумай что-нибудь. Даже ради Вашего Высочества я от себя кусочки, чтобы вас кормить, отрезать не буду. Алмазы здесь есть, а еды нет. Еще у той стены палки какие-то свалены. Может, палочку погрызешь?
- Не ожидавший отпора от магиссы, Грен сразу пошел на попятный:
- Ну, не надо, я же не требую ничего. Просто сказал.
Иль снова обратилась к сыщику:
- Тор, как мы и предполагали, здесь было особое место для гномов, большая алмазная копь. Я четыре камешка подобрала на полу, а еще три отковыряла от стенки. Похоже, тут их полно, жаль, нам от этого толку никакого. Знаешь, у меня есть еще немного меда. Сварим шер, подкрепимся, тогда и будем думать.
- Согласен. Только отдохни сначала, ты же устала как собака. А я полежу немного, потом схожу и посмотрю, что за палки. Может, из них костер сделаем.
Она согласно кивнула и вытянулась на своем одеяле. Грен посмотрел-посмотрел, да и лег рядом. Ноги гудели, полежать хотелось не меньше чем поесть. Но почему эти двое разговаривают между собой, а к нему никто даже не обращается? Качать права было бы глупо, поэтому он решил поступить по-другому. Протянул руку и начал тихонько гладить округлое бедро девушки. Сначала она не реагировала, затем резко вскочила, подхватила одеяло и убежала на самую середину зала. Легла там, раскинула руки и ноги как морская звезда и закрыла глаза. Грен уже готов был подхватиться и последовать за ней, но Торрен удержал, схватив за запястье. Притянул к себе и яростно зашептал в ухо:
- Остынь. Оставь ее в покое, дай отдохнуть. Не видишь, девушка на пределе.
- В смысле? Ты считаешь, она устала больше, чем мы все?
- А ты считаешь иначе? Она уже столько времени нас опекает, заботится, терпит все наши глупости и промахи, спасает и так далее. Думаешь, ей это легко дается? А тут мы угодили в ловушку, выхода из которой не предвидится. Сейчас она готова сорваться.
- Откуда ты знаешь?
- По опыту. Если бы я ее допрашивал, самое время дожать. В таком состоянии люди идут вразнос, начинают колоться, говорят то, о чем потом будут горько жалеть. У женщин начинается неконтролируемая истерика. Повторяю, на допросе человека в таком состоянии легко расколоть. Но она не преступница, а я не садист.
- Понял. Садист, выходит, я. А ты можешь мне объяснить, почему она всегда обращается только к тебе?
- Это ясно. Она работает, в отличие от тебя, например. Я ее наниматель, она обязана мне отчитываться и со мной советоваться. А ты — принц, которого надо спасать. Я субъект, а ты — объект. Развлекать разговорами просто так она никого не будет, не та женщина. На это у нее ни времени, ни сил, ни желания.
- Получается, я каким-то образом оказался для нее не с той стороны ограды... Хорошо, попробуем с этим что-то сделать. А как по-твоему: в этих ее речах о том, что мужчины ее не интересуют, есть хоть что-то?
- Знаешь, до сих пор все ее поведение подтверждало ее слова. И вообще, Иль ни разу напрямую мне не соврала. Сразу сказала, что между нами могут быть только рабочие отношения, и всегда во всем этого придерживалась. Правда, я почти не пытался бороться с таким положением вещей, все-таки у меня сейчас другие приоритеты. Тебя спасать надо было. Но ты знаешь женщин: если бы она имела в виду что-то другое, то уж дала бы мне это понять.
