как смола, когда мы вышли на полянку, где виднелась старая избушка или, может, сторожка лесника – покосившийся домишко, заброшенный, с прогнившими стенами и пустыми глазницами окон.
– На какой запах ты вышел? – спросила Анюта, оглядываясь с подозрением.
– Сало, – мрачно ответил я.
– Сало?
– Сало… Такое солёное…
– И где тут твоё сало? – фыркнула она. – В этом доме как минимум двадцать лет уже никто не жил, а может, и сто двадцать. Пыль, паутина и, наверное, призраки старых хозяев, которые теперь бродят и жалуются на цены на хлеб в девяностых. Тысяча восемьсот девяностых, если ты вдруг не понял…
Я почесал затылок когтем.
– Анюта, вот вроде ты уже совсем взрослая, а элементарных вещей не знаешь. Что в каждом деревенском доме имеется?
– Что? Крыша? Стены? Деревенский житель?
– Погреб, блин…
Мы обошли дом вокруг. Там, под слоем листвы и грязи, обнаружился вход в погреб – старая, деревянная дверца, ведущая вниз, в темноту. Мы спустились по скрипящим, как кости в могиле, ступеням, и Система тут же выдала мне сообщение:
Внимание! Вы обнаружили тайник низкого уровня с сомнительным содержимым. Ваша наблюдательность повышается на 9 очков, ваша удача повышается на 2 очка. Всегда будьте внимательными, это вознаграждается ценными находками и очками прогресса ваших характеристик.
Шикарно. Прогресс лишним не бывает. Да и сам тайник нам сейчас будет в тему, особенно если там действительно завалялось немного еды. Правда, смущала приписка про «сомнительное содержимое» – от непредсказуемой Системы можно было ожидать что угодно,от самоучителя по рукоблудию на идише до ритуального самурайского ножика для харакири.
Но внутри оказались лишь пыль и банки с плесенью. Везде, кроме самого дальнего угла, где внезапно обнаружились несколько закатанных трёхлитровых банок с солёным салом. Жёлтые, старые куски, явно тут хранившиеся тут бездну лет. Но вроде бы испортится оно не должно.
Уверенности не было, но напарницу едва ли остановили бы мои предостережения. Анька вцепилась в сало зубами, урча, как дикий зверь. Процесс поедания был не хуже, чем у заражённых – с чавканьем, с жадностью, от которой у меня на секунду похолодело внутри – не обратилась ли азиатка? Но нет. Она просто проголодалась, причём настолько сильно, что едва ли могла сейчас себя контролировать. Из всего этого я сделал вывод, что голод из-за регенерации может сделать из иммунного монстра быстрее, чем любая мутация.
Пока Аня расправлялась с жирными кусками сала, я уловил какой-то шорох за спиной. Обернувшись к выходу, присел на одно колено, изготовил пулемёт к стрельбе и замер. Звук доносился с улицы, и это радовало. Но в проёме было видно только ненормальное ночное небо Континента – и это было плохо. Потому как источника шума видно не было.
Глава 41
Источник шума был невидим, но я знал, что мне не почудилось. Это не был шелест ветра или скрип старой осины – это было что-то живое, тяжёлое и, несомненно, страшное. Как будто Континент поскрёб по сусекам да и решил подшутить, подбросив нам вдобавок ко всем проблемам ещё и тварь из своих самых потаённых и гнилых закромов.
Погреб дышал сыростью, плесенью и Анькиным энтузиазмом – она всё ещё с аппетитом чавкала куском сала, как будто это был последний ужин перед смертной казнью. Челюсти девочки работали с упорством и энергией юности, и этот звук в мёртвой тишине действовал на нервы сильнее, чем урчание мутанта в ночи.
– Орк, чё ты дёргаешься, как девственница на первом свидании? – бросила она хамоватым тоном, заметив мою настороженность. Но я давно научился распознавать в её грубости нотки беспокойства. – Слышишь призраков? Или просто боишься, что я всё слопаю без тебя?
Я не обернулся, но почувствовал, как её взгляд впивается в спину, полный иронии и подросткового вызова – типичная Анька, всегда готовая подколоть, чтобы только не показать свои слабость или страх. Прежде всего, самой себе. Но эти разговоры надо было пресечь на корню.
– Замолчи и не высовывайся, – огрызнулся я тихо и напряжённо. – Твоё чавканье – как сирена для всех тварей в радиусе километра.
Она едко фыркнула.
– О, великий охотник, а ты подумал, что в этом мире еда – единственное безопасное удовольствие? Типа власть в руках тех, кто молчит и бьёт первым?
Пришлось вздохнуть с максимально скорбным видом:
– Аня, Аня… Власть в руках тех, у кого пулемёт. Сейчас он – у меня.
Она хмыкнула, но всё-таки замолчала.
– Помолчи, – предостерёг я её уже мягче. – Сверху правда что-то есть…
Сосредоточившись, тихо, как тень, я подобрался к земляным ступенькам, ведущим из погреба наверх. По одной преодолевал их, стараясь не шуметь – ступни тонули в мягкой глине, сердце колотилось в рёбра, как пойманная птица, но дыхание я держал ровно. Атмосфера была густой, пропитанной ночной сыростью и странными, тревожными звуками леса. Я осторожно выглянул, приподняв голову ровно настолько, чтоб не стать мишенью. Тьма стояла стеной. Луна серебрила небольшую поляну, и в этом призрачном свете вдруг мелькнуло смазанное движение – как тень от тени, – стремительное, хищное и смертельно опасное.
Рефлексы, разогнанные адреналином до предела, сработали раньше мозга, ничего не успевшего осознать. Я отшатнулся, хрястнулся спиной о край покрытого плесенью бревна, выполнявшего роль перил, и рухнул обратно в погреб. Над головой пронеслось что-то тяжёлое, обдав упругой волной воздуха. Огромная когтистая лапа мелькнула, как молния, рассекая воздух там, где только что была моя макушка. И нет, вовсе не страх сделал её гигантской – трусы видят мир страшнее, чем он есть, но я и испугаться-то толком к этому моменту не успел.
Как только в разуме пронеслась отстранённая мысль, я, наконец, осознал, что только что чуть не произошло. Если бы не увернулся, эта хрень размозжила бы мне череп, а может, и вовсе оторвала голову с плеч, как у тряпичной куклы.
Растянувшись на земляном полу погреба, я непроизвольно выпустил очередь из положения лёжа – палец сам дёрнул спуск. Вспышки выстрелов осветили тьму стробоскопом, на доли секунды вырывая из мрака детали. В этих вспышках проступила гигантская фигура монстра – он стоял у входа, готовый запустить свою огромную лапу в погреб и выудить нас, как рыбу из банки. И это был… Медведь…
И что за медведь!!! Облезлый, в клочковатых пучках шерсти, местами покрытый роговыми чешуйками, как проклятый доспех. Клыки из пасти торчали, как у саблезубого тигра, а не обычного косолапого. Когти напоминали серпы и могли вспороть броню «Хамви», словно промокашку.
Заражённый! И явно не из рядовых!
Всё происходило слишком
