заявляет: «Не мое дело давать объяснения. Я все отрицаю». Кроме того, мы установили, что он, живя у вас, не получал никакой корреспонденции.
– Так и есть, – подтвердил Рауль. – И я тоже ничего не знаю ни о его настоящем, ни о его прошлом. Мне был нужен архитектор и декоратор. Один из моих друзей, уж не помню кто, дал мне его имя и адрес. Это был адрес семейного пансионата, где он останавливался проездом. Я написал ему. Он явился.
– Вот видите, месье д’Аверни, Фелисьен Шарль окружен точно такой же атмосферой тайны, что и Симон Лорьен, – заключил господин Русслен.
На следующий день Рауль постучал в дверь «Клематисов», и открывший ему слуга сообщил, что мадемуазель гуляет в саду.
Роланда была у дома, сидела на скамье и шила в полном молчании. Неподалеку от нее Жером Эльмас, который все еще проходил лечение в клинике, но уже получил позволение иногда покидать ее, читал книгу, лежа в шезлонге. Он сильно похудел. Вокруг глаз виднелись темные круги, впалые щеки подчеркивали его изможденный вид.
Рауль пробыл там недолго. По его наблюдениям, Роланда сильно изменилась. В ней чувствовалась решимость; казалось, она одержима какой-то мыслью. Девушка едва отвечала на его вопросы. Жером был не более разговорчив. Он сообщил о своем скором отъезде, о том, что доктора рекомендуют ему провести остаток лета в горах. Он не находил в себе мужества оставаться в Везине, где все причиняло ему боль.
Итак, д’Аверни повсюду наталкивался на препятствия. Расследование приостановилось, а Фелисьен Шарль, Фаустина, Роланда Гаверель и Жером Эльмас ушли в себя, храня свои тайны и отказываясь поделиться собственными соображениями и способствовать раскрытию истины.
Но утром в ближайший четверг должна была разыграться большая партия. Появится ли Тома Ле Бук? Неужели никакое предчувствие не заставило его задуматься о том, кто на самом деле этот джентльмен, так настойчиво подталкивающий его наведаться в «Светлый уголок»? Неужели за эти последние два дня его прояснившийся от винных паров ум не обнаружил ловушку?
Д’Аверни надеялся, что нет, и в назначенный час послал своего шофера в условленное место, полагая, что Тома Ле Бук не заподозрит злого умысла в бреде пьяницы и придет на встречу. Вдобавок Ле Буком должен двигать более важный мотив. Он убил человека. Разве не захочет он, чтобы его преступление принесло ему что-то посущественнее нескольких купюр, вытащенных из кармана его жертвы?
И действительно, Рауль различил шум мотора. В ворота сада въехал автомобиль. Зная, что шофер будет действовать согласно его инструкции, он тотчас же перешел в свой кабинет и стал ждать. Встреча, столь им желанная и стоящая таких усилий, должна была вот-вот произойти. Тома Ле Бук – единственный, кто мог рассказать ему о заговоре, затеянном против Арсена Люпена, и продолжавший исполнять план, подготовленный Бартелеми и Симоном, – был уже здесь.
Рауль переложил револьвер из кармана брюк в карман пиджака, чтобы иметь его под рукой. Всего лишь необходимая предосторожность – противник был опасен.
– Войдите, – сказал он, когда слуга постучал в дверь.
Дверь открылась. Слуга впустил Ле Бука, но – другого Ле Бука, принадлежавшего к более высокому сословию: в чистом костюме, в отутюженных брюках, в почти новой шляпе. Он стоял прямо, крепко держась на ногах и выпятив свой квадратный торс.
Хозяин и гость несколько секунд смотрели друг на друга. Рауль мгновенно понял, что Ле Бук не узнал в нем джентльмена из «Занзи-Бара» и никак не связывает бродягу, сброшенного им в воду, с Раулем д’Аверни, хозяином «Светлого уголка».
Рауль спросил:
– Вы тот самый человек, которому я поручил через агентство прояснить прошлую жизнь Фелисьена Шарля?
– Нет.
– Как!.. А кто же вы тогда?
– Я тот, кто занял его место.
– Но с каким намерением?
Тома огляделся:
– Мы здесь одни? Нам никто не помешает?
– Значит, вы боитесь, что нам могут помешать?
– Да.
– Почему?
– То, что я скажу, предназначено для ушей только одного человека.
– Кого?
– Арсена Люпена.
Ле Бук выделил голосом эти последние два слова, словно ожидая, что его собеседник остолбенеет от изумления. Он с самого начала занял враждебную позицию и сразу пошел в наступление. Его тон и поведение не оставляли в том никакого сомнения. Люпен и бровью не повел. На этом же самом месте Фаустина назвала его настоящим именем, а Фаустина была связана с Симоном Лорьеном – так же как Тома Ле Бук.
Он просто ответил:
– Если вы пришли на встречу с Арсеном Люпеном, то вы не ошиблись. Я – Арсен Люпен. А вы?
– Мое имя вам ничего не скажет.
Тома Ле Бук был немного озадачен неожиданным спокойствием Рауля. И теперь искал другой способ атаковать.
Рауль позвонил в колокольчик. Когда вошел шофер, он сказал ему:
– Примите у господина шляпу, с которой он никак не хочет расстаться.
Ле Бук понял преподнесенный ему урок – он протянул шляпу слуге, сразу унесшему ее, и с раздражением саркастически воскликнул:
– Изображаем из себя большого вельможу, да? Еще бы, ведь Арсен Люпен из знатных!.. Всегда титул в кармане. Не то что я. Я не вельможа, и у меня нет титула. Поэтому, будьте так любезны, спуститесь на одну ступеньку. Так нам будет удобнее разговаривать.
Он закурил сигарету и ухмыльнулся:
– А, язык проглотили? Черт побери, небось привыкли иметь дело только с маркизами да герцогами, а как увидели перед собой простого парня…
По-прежнему невозмутимый, Рауль ответил:
– Когда я имею дело с маркизами и герцогами, я стараюсь быть максимально вежливым. Когда я имею дело с торговцем свиньями, я обращаюсь с ним…
– Вы обращаетесь с ним?..
– Как Люпен.
Одним движением руки он выбил сигарету из губ Ле Бука и резко бросил:
– Давай к делу. Я спешу. Чего ты хочешь?
– Денег.
– Сколько?
– Сто тысяч.
Рауль изобразил удивление:
– Сто тысяч! Значит, ты хочешь предложить мне что-то грандиозное?
– Вообще ничего.
– Так это угроза?
– Пожалуй, да.
– Шантаж?
– Точно.
– То есть, если я не откуплюсь, ты сделаешь что-то против меня?
– Да.
– И что же это?
– Я тебя разоблачу.
Рауль покачал головой:
– Плохой расчет. Я никогда не пойду на это.
– Пойдешь.
– Нет. И что дальше?
– Тогда я пишу в префектуру. И заявляю, что господин Рауль д’Аверни, который замешан в преступлениях в Везине, является не кем иным, как Арсеном Люпеном.
– А потом?
– А потом, Люпен, ты окажешься за решеткой.
– А после этого? Разве ты получишь свои сто тысяч франков? – И Рауль пожал плечами. – Идиот! Ты можешь давить на меня, только если я на свободе и боюсь зла, которое ты можешь мне
