class="p1">– Я выбираю Беллу и Блейка. Мою семью и мой ковен.
– Клянусь вечной ночью, какая же ты глупая… – прокомментировала одна из сестер-ворон. – Для нас, фейри, ковен ничего не значит. Мы не живем по ведьмовским обычаям.
– А для меня это важно, – огрызнулась Нора, посмотрев в сторону фейри-вороны. – Это все, что у меня есть. Ты идешь, Белла?
Опустив голову, я последовала вслед за фейри из замка. Я не хотела смотреть в лицо Маб. Я могла понять ее страхи, но сейчас она зашла слишком далеко. Да еще и Морриган недвусмысленно дала мне понять, на чьей она стороне.
– Я… Мне так жаль, – сказала я Норе. – Я… никогда не смогу это исправить.
– Все в порядке! – Она улыбнулась. – Я оставалась частью Неблагого двора, потому что у меня не было альтернативы. Теперь у меня есть ты. И Блейки!
Только я подумала, что мы выберемся из замка без каких-либо происшествий, Моргана в своей гигантской паучьей форме выскочила из-за угла.
– Чего тебе? – спросила я. Не раздраженно, скорее устало, потому что не хотела разводить еще больше драмы. – Я не вернусь к Маб. Даже если ты поймаешь меня в свою сеть и потащишь по земле. Неужели она недостаточно меня унизила?
Я ожидала многого, но не того, что фейри склонит голову.
– Мне очень жаль. Прости за то, что сказала мама. Я бы не стала давать подобные приказы другим.
Мне захотелось обнять гигантскую паучиху, что, конечно, выглядело бы немного странно, учитывая, что я едва доставала ей до бедер.
– Навести меня как-нибудь в замке, хорошо? Расскажешь, как у тебя обстоят дела с ядами.
Взглянув напоследок на паучиху, я попрощалась с королевским двором, идеей найти наставницу и надеждой на то, что последний живой родственник питал ко мне хоть какие-то теплые чувства.
– Что нам теперь делать? – спросила я у Норы.
– Мне нужно раскопать некоторые вещи, которые я спрятала в Неблагом царстве. У нас еще есть немного времени?
После той жертвы, что Нора принесла ради меня, я не могла не кивнуть.
– Хорошо! Я высажу тебя у гнезда.
Фейри нашла у себя в гнезде матерчатый мешок, а затем помахала мне на прощание.
– Можешь посмотреть видеокассеты на телевизоре! Наверняка там найдется несколько фильмов, которые ты не видела.
Убедившись, что Нора отлетела на Мотре на достаточное расстояние, я рухнула на гору подушек и заплакала. Последние несколько часов выдались очень напряженными.
Да и вообще…
– Я ужасно скучаю по Блейку, – призналась я Атропос. – Я… О, Богиня, не могу поверить, что надеялась на то, что Морриган меня полюбит.
– Ах, а под любовью ты подразумеваешь материнскую любовь?
– Ну не романтическую же! – слишком резко оборвала змею. – Извини. Не хотела быть такой противной.
– Ничего. То, что случилось с Морриган, далось тебе нелегко.
– Я скучаю по Блейку, – повторила я. – Я… не отказалась бы сейчас от его объятий.
– А что тебе мешает вернуться к нему? Или позвать его сюда? Я думала, наши дела в царстве фейри закончены. Или ты все еще на него злишься?
– Что? Нет. Конечно, сначала я была зла на него, но ведь и сама не лучше. Я до сих пор скрываю от него выходку Анастасии. И кто знает, возможно, я бы поступила так же, будь он не полностью бессмертным.
Я не хотела терять Блейка. Не сегодня, не завтра и уж тем более не через двести лет.
– А что, если чувства к Блейку мне навязаны? Что, если адский плод диктует мне краснеть, когда он убирает прядь волос с моего лица? Может быть, только из-за граната я изнываю без его поцелуев и прикосновений?
– Может быть, ты спросишь его об этом сама?
– Я…
Нет. Атропос опять была права.
Я сделала глубокий вдох и произнесла:
– Аластор.
Глава 19
Грех – жадность
Blake Avaritia
– А ты останешься здесь, Аластор.
Жажда крови в его душе исчезла, когда магия истинного имени поставила его на колени. Он мельком увидел свою невесту, когда она исчезла в портале, направляясь в Неблагой двор. Она даже не оглянулась, прежде чем войти в потусторонний мир с заплаканными глазами и растрепанными волосами.
Белладонна никогда специально не использовала против него истинное имя. На самом деле она никогда раньше не пользовалась этой властью и называла его именем, которое дала ему мать при рождении и которое он продолжал носить в память о ней.
Он собирался провести рукой по лицу, когда заметил засохшую кровь Кармиллы на своей коже. При каждом движении запекшаяся жидкость стягивала кожу.
С каждой секундой его одежда становилась все жестче, но он не замечал этого, пока не поднялся на ноги. Он почувствовал неприятный запах, окружавший его – запах гнили.
Он едва не превратился в полноценного демона – едва не выпустил на волю зверя внутри себя, и тогда его невеста наверняка с криками бросилась бы в царство фейри. Он не хотел, чтобы она видела его таким… Таким безжизненным и ужасающим, в то время как она была полна жизни.
Хотя сейчас это не имело значения, потому что Белладонна ушла. Возможно, навсегда.
Больше всего на свете ему хотелось свалить вину на вампиршу. Все пошло наперекосяк с тех пор, как он, вооружившись кинжалом, разыскал ее. Теперь кто-то владел самым могущественным артефактом в мире, а его невеста сбежала вместе с его сестрой.
Он остался один. Совсем один. За исключением Вальпурги.
Бывшей советницы королевы, которая отняла у него часть жизни и показала, что даже будучи нежитью он все же способен чувствовать боль.
Во имя вечного пламени адского огня! Существует ли на земле хоть одно существо, быть рядом с которым ему было бы еще менее приятно?
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
Казалось, его невеста доверяла Вальпурге, несмотря на все ошибки, оскорбления и неудачную попытку убийства, но он никогда не простит ее. Скорее ад замерзнет.
Земная ведьма громко простонала, будто обижаясь на то, что он старательно ее игнорирует.
Она поправила длинный плащ, а затем опустилась на колени в окровавленную траву.
Блейк не выпускал ее из виду. Он все еще был убежден, что она причинит вред Белладонне. Ведьма осторожно сложила предназначенные для подношения яблоки в корзину. Каждый раз, когда она хотя бы на мгновение замирала, он занимал атакующую позицию.
После стычек с Бельфегором и Кармиллой во дворе царил хаос, да и кровь практически лилась рекой. По лицу ведьмы было видно, что она
