— Ты собираешься стать одной из нас, — произнесла Вивиана, и её чёрные глаза блеснули. — Больше не Кэтрин Сибрим, а Кэтрин Старкло (, госпожа тьмы. Разве кровь — не вкус, к которому тебе стоит привыкнуть?
Я раскрыла рот, чтобы ответить.
И в этот самый момент она наклонила бокал.
Оставшийся миллиметр исчез.
Кровавое вино хлынуло мне на язык, и я ахнула — медная терпкость, переплетённая с фруктовой насыщенностью вина и лёгким дубовым оттенком. Вкус был ошеломляющим.
Прежде чем я успела себя остановить, я выхватила бокал у Вивианы и осушила его до дна, жадно проведя языком по краю стекла.
Я опустила бокал.
Каэлум и Вивиана смотрели на меня — смесь шока и заворожённого интереса в их взглядах.
Ужас скрутил внутренности, когда до меня дошло, что я сделала.
А затем — нечто изменилось.
Глубоко внутри меня что-то тёмное зашевелилось. Дёсны заныли. Ногти словно стали чувствительнее. Кожа вдруг показалась слишком тесной, натянутой на костях.
— Как неожиданно, — заметил Каэлум. — Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ей понравилось.
— О, ей определённо понравилось, — Вивиана не отрывала взгляда от пустого бокала в моей руке. И мне показалось — или в её глазах мелькнуло удовлетворение? — Ты чувствуешь—
Я зажала рот ладонью, когда тьма внутри рванула вверх, волной.
Близнецы замолчали.
— Простите, — выдавила я сквозь пальцы, чувствуя, как по лбу выступает пот. — Кажется… меня сейчас стошнит.
И, не сказав больше ни слова, я бросилась прочь.
![]()
Касимир наблюдал из-под ветвей железокоры, как Кэтрин бросилась прочь от близнецов Стелларис.
Он слышал их разговор с Каэлумом и Вивианой и куда больше интересовался реакцией человеческой рабыни на их выходки, чем самими словами близнецов. Он знал их обоих десятилетиями, и мало что из того, что они делали или говорили, уже могло его удивить — включая момент, когда Вивиана предложила Кэтрин кровавое вино.
Но вот что действительно его заинтересовало — так это то, с каким рвением Кэтрин осушила бокал, словно юная вампирша-новообращённая, а затем сорвалась с места так, будто её вот-вот вывернет наизнанку.
Когда она исчезла в зарослях, знакомое чувство — тот самый рывок в груди, который неизменно возникал всякий раз, когда он смотрел на неё, — усилилось.
И он сделал шаг вперёд, не задумываясь.
— Ваше Высочество? — пролепетал придворный, который до этого монотонно жужжал ему в ухо.
— Позже.
Касимир отмахнулся от аристократа — младшего представителя его собственного дома, явно рассчитывающего выпросить какую-нибудь милость, — и последовал за Кэтрин, удаляясь от центра оранжереи в западную её часть. Там среди высоких кадок с папоротниками и густых кустов были устроены укромные уголки — для гостей, жаждущих приватности.
Нельзя было допустить, чтобы любимица Максимиллиана случайно наткнулась на парочку, занятую чем-то… весьма личным.
Как бы там ни было, даже несмотря на императорское провозглашение, её всё ещё могли ранить. А тогда его отцу, Владимиру Инвиктусу, пришлось бы кого-то наказать — а это неминуемо спровоцировало бы новый виток междомовых трений.
Касимир был прежде всего прагматиком.
Такие ситуации лучше пресекать заранее, если хочешь сохранить хрупкое равновесие между четырьмя великими домами.
Честно говоря, Касимир не понимал, как его отцу вообще удалось так долго удерживать дома вместе — не говоря уже о том, чтобы изначально объединить их.
Вражда между некоторыми из них тянулась веками и была залита кровью — особенно между Домами Сангвис Ноктис и Психорос.
Во время Войны Хаоса именно вампиры Психорос первыми пришли в себя, вырвавшись из коллективного тумана кровожадности, что окутал Найтфордж. Они первыми увидели, во что превратились их прежние союзы, и первыми протянули руку другим двум мирам, предложив альянс. Взамен они попросили помощи: от людей — добровольных доноров крови, чтобы держать жажду под контролем, от ведьм — магическую поддержку.
Дом Стелларис вскоре последовал их примеру. И когда половина вампирского мира отвернулась от них, Домам Инвиктус и Сангвис Ноктис пришлось капитулировать.
Когда ведьмы составили Полуночные Аккорды, Психорос и Стелларис освободили от многих санкций, тогда как Сангвис Ноктис достались самые суровые ограничения. И кровавые маги этого дома так и не простили им этого.
Касимир видел обе стороны.
С одной — санкции действительно были несправедливы и почти довели их мир до нищеты. С другой — он не был слишком горд, чтобы признать: Найтфордж тогда были безумны, вышли из-под контроля, и их кровожадность вполне могла стать причиной их гибели.
Новый порядок, установленный его отцом, Владимиром Инвиктусом, где использование человеческой крови и рабов строго регулировалось, был гораздо практичнее. Он обеспечивал правильное распределение ресурсов и позволял Найтфордж поддерживать стабильный запас людей даже без солнца.
Касимиру понадобилась минута, чтобы догнать Кэтрин — она двигалась слишком быстро для человека, даже для рабыни. Но он нашёл её на четвереньках в зарослях, где она изо всех сил пыталась справиться с тошнотой.
Её хрупкое тело содрогалось от спазмов, и в груди Касимира вспыхнуло раздражение.
Глупая.
Наверняка осушила бокал залпом, чтобы показать Вивиане характер. И её маленькое человеческое тело просто не справилось с таким количеством крови.
Её тело внезапно замерло, и Касимир понял — она его почувствовала.
— Чего вы хотите? — глухо спросила она, не оборачиваясь.
Он нахмурился. Она серьёзно собирается и дальше стоять к нему спиной?
— Я предупреждал, чтобы ты не бродила одна, — сказал он, делая шаг вперёд.
— Я не бродила, — огрызнулась она, отползая от него. Касимир заметил на земле лужу крови, смешанную с остатками её дневной еды. — Мне просто нужно было вырвать где-нибудь в уединении. А теперь оставьте меня в покое.
Такая ярость, обращённая к нему — к наследному принцу — была для него непривычной. Так с ним разговаривал разве что его отец. И что-то внутри него вспыхнуло.
Он сократил расстояние прежде, чем успел подумать.
— Наглая девчонка, — прорычал он, схватив её под руку и резко разворачивая к себе. — Максимиллиан, очевидно, никогда не научил тебя—
Он успел заметить лишь мимолётный отблеск — клыки? — прежде чем в груди вспыхнуло нечто яркое и обжигающее.
Боль.
Горячая, ослепляющая, будто его прожгли изнутри.
Он судорожно схватился за грудь, страх пронзил его. Сердечный приступ? Абсурд — это человеческая болезнь.
— Ваше Высочество!
Глаза Кэтрин были огромными от тревоги. Она потянулась к нему, забыв о гневе. На её лице не было ни клыков, ни чего-либо иного — только тонкая полоска крови в уголке губ.
— С вами всё в порядке?
Касимир отшатнулся от её руки.
Прежде чем он успел ответить, послышались шаги и шорох листвы.
— Кэтрин? — голос Максимиллиана раздался из-за высокой шпалеры, оплетённой лозами.
Он появился из зелени, и его глаза расширились при виде своей рабыни наедине с Касимиром. Затем сузились.
— Вы питались от неё?
Касимир коротко рассмеялся.
— Тебе стоит проверить зрение, Старкло, — бросил он, отступая. — Кровь на её губах, не на моих.
Он резко развернулся и ушёл, оставив вампира Психорос разбираться со своей подопечной.
Он не понимал, что, чёрт возьми, только что произошло.
Но ему нужно было уйти. Сейчас же.
Пока это странное, натянутое между ними нечто не разорвало его пополам.
Он уже чувствовал, как его сущность трескается от одного-единственного прикосновения.
Кем бы ни была эта женщина — она была чертовски плохой новостью.
И ему нужно держаться от неё подальше.
