![]()
— И ты уверена, что не использовала магию против него? — в который уже раз спросил Максимиллиан, когда привёл меня обратно в мою спальню.
— Да, — простонала я, сжимая голову ладонями. Язык казался тяжёлым и ватным, а голова раскалывалась, будто я проснулась с жесточайшим похмельем. — Клянусь всеми богами, Максимиллиан, я не применяла магию. Я вообще ничего не делала! Это он ко мне прикоснулся.
— Тогда почему он выглядел так, будто ты его ударила? — резко спросил Максимиллиан, и его глаза полыхнули. Я никогда не видела его таким взвинченным — он мерил комнату шагами перед окном, словно зверь в клетке. — Я видел его лицо. Он пытался это скрыть, но ему было физически больно, Китана. Как это возможно, если ты ничего не сделала?
— Я не знаю! — воскликнула я, вскидывая руки.
И это была правда.
Я понятия не имела, почему Касимир отреагировал так резко после того, как схватил меня. Тот странный рывок в груди усилился в тот момент… Неужели он чувствовал то же самое притяжение? Но как? Для меня это было интенсивно — да — но не болезненно. А Максимиллиан прав: Касимир выглядел так, словно ему вонзили топор прямо в грудь — глаза остекленели, лицо исказилось от боли.
И, несмотря на то что он — сын моего заклятого врага, мне не доставило никакого удовольствия видеть его таким.
— Я клянусь тебе, Максимиллиан, — сказала я, и в голосе звучали боль и отчаяние. — Я не использовала магию. И физически на него не нападала.
Хотя, если бы я почувствовала реальную угрозу, я бы не задумываясь схватилась за нож.
— Я просто была в кустах, меня рвало кровавым вином, которое Вивиана заставила меня выпить, когда он подошёл и схватил меня. Я понятия не имею, почему он так отреагировал или чего вообще хотел. И мне ужасно из-за этого, и теперь я не знаю, что делать, потому что—
Голос сорвался, и меня накрыло рыдание.
Максимиллиан тихо выругался.
— Иди сюда, — грубо сказал он, шагнув ко мне и притянув к себе.
Сначала я попыталась отстраниться — меня пугало, что он может что-то увидеть, почувствовать, понять. Но моё предательски истосковавшееся по прикосновениям тело не послушалось.
Я обвила руками его талию и прижалась щекой к его животу.
— Я выпотрошу Вивиану, когда увижу её, — поклялся он, и жестокость в его голосе резко контрастировала с тем, как мягко его ладонь скользила по моим волосам и вниз по спине. — Мне не следовало оставлять тебя с ними, Китана.
Наперекор здравому смыслу я вцепилась в него крепче, позволяя Максимиллиану успокаивать меня нежными прикосновениями и тихими словами. Казалось, всё время, проведённое в том гробу, разъело мою способность к самоконтролю. Я не смогла устоять перед кровавым вином, не смогла сдержать вспышку рядом с Касимиром, а теперь не могла отстраниться от Максимиллиана, хотя была уязвима и раскрыта, а он — слишком, слишком близко.
— Прости, что я такая катастрофа, — прохрипела я.
— Тебе не за что извиняться, Котёнок, — сказал Максимиллиан, пропуская пальцы сквозь мои волосы у самых корней. Я сглотнула стон, когда его ногти мягко царапнули кожу головы, снимая накопившееся напряжение. — И если ты и катастрофа, то самая великолепная из всех, что я видел.
Его слова прошили меня дрожью, но раненое животное внутри отпрянуло. Он не знал правды обо мне — секрета, который лежал так близко к поверхности, к которому Касимир сегодня почти прикоснулся. За который Себастьян Ноктюрн когда-то осудил меня и попытался похоронить десятилетия назад.
Стыд свернулся внутри тугим узлом, тёмные воспоминания угрожали прорваться наружу. Кожа вдруг показалась грязной, будто на ней осел слой сажи, который невозможно будет смыть.
— Китана? — Максимиллиан сжал мои плечи, когда я начала отстраняться. — Что случилось?
Я покачала головой, отворачиваясь от тревоги в его глазах. Что-то в этом вампире заставляло меня хотеть раскрыться, вывернуть душу наизнанку и рассказать всё. И я знала: если сейчас посмотрю ему в лицо, могу не устоять.
— Мне просто… нужно немного побыть одной, хорошо? — прошептала я. — Этот вечер был тяжёлым. Слишком много вампиров в одной комнате. Я справилась не так хорошо, как могла бы. Мне нужно собраться.
Губы Максимиллиана сжались, и на мгновение мне показалось, что он откажется.
Но затем он отступил, и в его глазах мелькнуло разочарование, прежде чем он кивнул.
— Хорошо, — мягко сказал он, поднимаясь на ноги. — Но скажи, если тебе что-то понадобится, Китана. Ты не одна.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Я сжала юбку в кулаках и уставилась в камин, наблюдая, как языки пламени танцуют в решётке. Как только его шаги стихли, я стянула с себя платье, распуская пуговицы на спине тонкими щупальцами теневой магии.
Подойдя к шкафу, я мельком взглянула в зеркало — и тут же замерла.
Цветочный узор на моём животе.
Я сделала шаг ближе.
— Они никогда не увидят, кто ты есть на самом деле, — прозвучал в ушах далёкий голос матери. — Ты будешь в безопасности, как бы высоко или низко он ни искал тебя. Пока это остаётся.
Сердце заколотилось.
Я наклонилась ближе к зеркалу, кончиками пальцев обводя край одного из цветов.
Краска почти исчезла.
От некогда пышного цветка остался лишь бледный контур, едва различимый на коже.
Такого никогда раньше не происходило.
И я понятия не имела, что означает то, что это начало происходить именно сейчас.
![]()
Я ожидала, что второй день Саммита будет столь же насыщен политическим напряжением, интригами и соперничеством, как и первый.
Вместо этого я едва не засыпала прямо в кресле.
— …поэтому крайне необходимо повысить стандартный сбор со всех импортных товаров, проходящих через Багровые Утёсы, — гнусаво гудел какой-то вампирский лорд, стоя перед помостом и обращаясь к императору, хотя его речь предназначалась и для публики за спиной. — Эта мера позволит регулировать приток иностранных тканей и обеспечит конкурентоспособность наших местных производителей.
Если честно, возможно, мне было бы это хоть немного интересно, если бы я вообще спала прошлой ночью.
Но я снова ворочалась до рассвета, снова и снова прокручивая в голове сцену с Касимиром, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая объяснила бы его мучительную реакцию на моё прикосновение.
Сам объект моих размышлений сидел на противоположной стороне зала. Подперев подбородок рукой, он слушал, как очередной лорд монотонно бубнит — голос, способный усыпить даже самого энергичного ребёнка.
В отличие от вчерашнего дня, он ни разу не посмотрел в мою сторону. Его внезапное «увлечение» будто бы закончилось тем, что произошло между нами прошлой ночью.
Но было и другое объяснение тому выражению, которое мелькнуло на его лице, когда он резко развернул меня к себе.
Моя рука сама собой опустилась к центру живота, пальцы скользнули по месту, где исчез цветок.
Он увидел тебя.
Нет.
Это невозможно.
Я же вырвала всё выпитое. Кровавое вино не успело укорениться во мне.
Если бы Касимир действительно увидел меня — настоящую — он бы не промолчал. И уж точно не ушёл бы так, как ушёл. Он отправился бы прямо к своему отцу, Владимиру Инвиктусу, и я бы уже сидела где-нибудь в подземной допросной, закованная в цепи—
Мысль оборвалась, когда кто-то ущипнул меня за бок.
Я дёрнулась, озираясь в поисках виновника.
Это не могла быть Марисса, сидевшая рядом. И не вампир с другой стороны — никто из них не двигался. В отличие от меня, они внимали оратору без малейших признаков скуки.
Но, проследив взглядом вдоль ряда, я заметила Максимиллиана. Он смотрел на меня. Лицо его было безмятежным, но в глазах поблёскивало что-то лукавое. Словно он безмолвно говорил:
Обрати внимание. Я видел, как ты уплываешь.
