размеру. Есть у него подходящее заклинание на этот случай.
— Разумно, — согласилась я.
Она перебрала почти все покупки, разложила по местам и только тогда заметила, что я притихла.
— Лера Тиана? Вы чего приуныли? Устали?
— Нет, — я попыталась улыбнуться. — Всё хорошо.
Но Барбара была женщиной наблюдательной. Она прищурилась, оглядела меня и вдруг хлопнула себя по лбу:
— Ой, дура я старая! Лера Тиана, а вы-то себе ничего не купили!
Глава 25. Новые открытия
Я смутилась и отвела взгляд.
— Ну, мне ничего и не нужно было. Я же с вами поехала не за покупками, а помогать.
— А платья? А туфельки? — всплеснула руками она. — Лера Тиана, у вас же совсем нечего надеть!
Я вздохнула. Она была права. Мои собственные наряды можно было пересчитать по пальцам. А те, что прислала мачеха, было страшно носить после истории с артефактами. Их сначала придется тщательно изучить. А у меня пока на это не было времени.
— Так не годится, — решительно сказала Барбара. — Совсем не годится. Хозяйка поместья, а ходит как… — она осеклась, быстро погладила меня по руке.
— Как бастард? Как приживалка, которой не положено быть красивой? — усмехнулась я. — Так и есть, Барбара. Я к этому привыкла.
— А вот не надо привыкать! — отрезала она. — Вы теперь сами себе хозяйка. И я этого так не оставлю.
Она завозилась, развязывая один из тюков с тканями.
— Смотрите, лера Тиана. Вот этот ситец хороший, добавить к нему красивые пуговки и кружева, и выйдет чудный наряд. А вот этот батист — видите? Видите, какой мягкий, приятный? А здесь шерсть тонкая, для прохладной погоды. И цвет замечательный. Вам очень пойдет. А вот лён, но не грубый, а белённый. Из него чудесные сорочки вам пошьем. Жаль шелка не догадались купить.
Она вытаскивала отрез за отрезом, и я с удивлением понимала, что там действительно есть ткани, которые не стыдно носить.
— Но это же для… — начала я.
— Это для вас, — твёрдо сказала Барбара. — Остальным еще купим. А то стыдно перед людьми — у самой леры ничего нет, а работники приодеты.
У меня на глазах появились слезы. Обо мне в жизни так никто не заботился.
— А шить кто будет? — поинтересовалась я.
— Есть у нас мастерица. Как вернёмся, так сразу ее и позовем. Золотые руки. Она любому платье сошьёт, не хуже столичных белошвеек.
— Правда? — я не верила своему счастью.
Мне ужасно не хотелось вызывать модистку мачехи. От презрительной мины леры Кристины было тошно.
— Истинная правда, — подтвердила Барбара. — А у нее найдутся для вас и нитки, и тесьма, и кружево, и пуговки красивые. Всё для вас, лера Тиана. Не переживайте. Будете у нас ходить, как настоящая принцесса. Даже красивее.
Женщина порывисто обняла меня. Чмокнула в щеку.
— Мы еще утрем нос этой лере Мирабелле и ее высокомерной дочке. Будут знать, как обижать нашу девочку..
— Вы… вы так добры ко мне, — прошептала я. — За что?
— А за то, что вы наша, — просто ответила Барбара. — Своя. Не то что они. Вы нас людьми считаете. Спасли Матеуша. К делу нашему с уважением. Вот и мы вам по гроб жизни благодарны. А от них мы за все эти годы слова доброго не слышали.
Я шмыгнула носом и уткнулась Барбаре в плечо. Алько подсел с другой стороны, прижался, как котенок, и погладил меня по плечу.
— Будет у вас всё, лера Тиана, — приговаривала Барбара. — И платья, и счастье, и любовь, и детки. Всё будет.
Я тихонько всхлипнула, не решаясь спорить.
— Главное, чтобы Гарольд ваш прилетел поскорее, — мечтательно добавила она. — А то он обещал быть на ярмарке, да так и не появился.
Я вздохнула. Гарольд и правда не приехал, хотя обещал. Но я знала, что у него могли быть важные дела. И верила, что он вернётся.
— Прилетит, — сказала я. — Обязательно прилетит.
* * *
Гарольд появился в Лавандовом поместье, когда совсем стемнело. Я сидела на скамейке возле потухшего очага, завернувшись в плащ, и смотрела на звёзды.
Он зацеловал мне руки, приговаривая:
— Прости. Прости-прости. Я никак не мог вырваться раньше. Но слышал, у вас сегодня был триумф.
— Слышал? — усмехнулась я. — Небеса тебе что ли нашептали?
— Птицы напели, — улыбнулся он. — Рассказали, как моя милая Тиана покоряет мир.
— Твоя? — я вопросительно подняла бровь.
— Моя, — твёрдо сказал он. — Потому что я тебя никому не отдам.
Я вздохнула, прижалась к его плечу. О чем тут говорить? О том, что нам осталось несколько дней? А потом что?
Нет, не стоит об этом даже мечтать.
— Завтра нам лететь к пророку, — напомнила я.
— Помню.
— Мне тревожно, Гарольд.
— Мне тоже.
Он сел рядом, обнял меня за плечи. Я так и не дождалась от него утешающих слов.
Мы сидели в тишине, слушая, как в ветвях перекликаются птицы. Где-то вдали играла музыка, смеялись люди. Здесь, в нашем маленьком уголке, было тихо и спокойно.
И мне впервые за долгое время не хотелось думать о плохом.
* * *
Сны о чужих смертях оставили меня. Оборвались вместе с нелепой гибелью Лианы.
Ночь промелькнула неуловимой тенью. Растаяла. Но утро не принесло успокоения.
Стрелки часов описывали круг за кругом. Время неумолимо клонилось к полудню, а Гарольд до сих пор не появился в Лавандовом поместье.
Я совершенно не знала, куда себя девать.
Просто сидеть и ждать, когда отправимся к пророку, было выше моих сил.
Я вдруг вспомнила урок мэтра Тариса. Его слова о том, что во дворце меня могут поджидать ловушки. И о том, что проверять нужно всё — каждую вещь, каждый подарок.
Свадебное платье!
Меня словно током ударило. Начать надо с него. Если Мирабелла и попыталась куда-то спрятать артефакты, то именно туда.
Я влетела в кабинет, заперла за собой дверь, отодвинула портрет отца и открыла тайник. Руки дрожали, когда я доставала оттуда коробки.
Свадебное платье лежало сверху. Белое кружево, жемчуг, тончайший шёлк — всё это выглядело невероятно красиво. Но меня этот блеск обмануть не мог. Я прекрасно осознавала, что сие чудо придумано не для меня. Для Джины. Мне же оно досталось исключительно по необходимости.
Как иначе превратить меня в двойника наследницы рода? Никак.
Я надела медальон истинного зрения, поднесла руку к платью и замерла.
Платье светилось в районе застежки на спине коричнево-багровым. На манжетах рукавов — черно-зеленым. А ниже, по подолу, там где были нашиты серебряные банты, украшенные розовым жемчугом, грозной кляксой разливалось грязно-фиолетовое свечение.
Все цвета были недобрые, не
