обещающие ничего хорошего.
Я взяла со стола ножницы для резки бумаг и начала с пуговиц.
Из почти тридцати штук магией, позволяющей следить за моими передвижениями, была заряжена одна.
Обе застежки на рукавах обладали перевертышем магии жизни. Хищным, злым, призванным тянуть из человека силы, пить его дар.
Жемчужина на подоле из всей этой коллекции артефактов была самой неприятной. Она вызывала неукротимую похоть.
— Вот спасибо, Мирабелла, — проговорила я, срезая с юбки бант. — Мало тебе отправить меня на Императорское ложе, так еще и это!
Я брезгливо отшвырнула украшение на стол и лезвием сдвинула все артефакты в кучку. Касаться их руками без надобности было страшно.
Чуть посидела размышляя, вспомнила про булавки и вывернула платье наизнанку.
Кто ее знает эту Мирабеллу? Какие у нее на меня планы? С нее станется отомстить мне за непокорность.
* * *
К счастью, булавок в подвенечном платье не было. Правда, меня это утешило слабо. И остального хватало с лихвой.
Я тщательно изучила белье, туфли. Убедилась, что там, все чисто, и выдохнула с облегчением.
Вдруг подумала о том, что к платью мне не выдали украшений. Никаких. Слегка удивилась этому факту, пожала плечами и принялась за остальные наряды.
Вот здесь меня ждал сюрприз. В каждом из платьев нашлась булавка, тщательно спрятанная изнутри.
У меня перехватило от ужаса дыхание. Мирабелла решила меня убить? Боги… За что? За то, что я в отличие от Джины сохранила невинность?
Не понимаю.
Вспомнились слова мэтра Тариса, что булавка должна уколоть до крови. А заклятие сработает только тогда, когда кто-то произнесет активирующее слово.
Значит, убить меня собирались уже после возвращения в поместье? Ведь все иглы были в повседневных нарядах. И домой я должна была вернуться в одном из них.
— Вот же тварь!
Я переломила все булавки и закинула их, как учил мэтр Тарис, в камин. Очищающий жар огня должен убить весь негатив.
Чиркнула спичкой, поджигая дрова. Невесело усмехнулась. Жаль, вместе с булавками нельзя сжечь эту ведьму Мирабеллу.
* * *
Я заперла дверь кабинета. Свадебное платье осталось разложенным по дивану. Его еще нужно было приводить в порядок. А мне нельзя было показывать его никому. Но и сидеть просто так я сейчас не могла.
В крови бурлила жажда мести. Жутко хотелось послать все в бездну и улететь с Гарольдом так далеко, чтобы никакая мачеха не могла отыскать.
Она! Хотела! Меня! Убить!
Она хотела меня убить? Четыре простых слова никак не укладывались в голове.
Боги свидетели — я не сделала ничего, чтобы заслужить все это. Да я даже поговорить об этом не могу ни с кем, кроме отца!
И договор разорвать мне не даст клятва…
Что делать?
Я металась по кабинету из угла в угол, пока взгляд не упал на коробочку с артефактом связи.
Отец. Отец!
Может быть, он поймёт? Может быть, услышит? Может быть откажется от нашего договора?
Я понимала, что надежды мало. Но вдруг?
Села за стол, положила ладони на тёплую поверхность коробочки и позвала:
— Граф мон Фера.
Тишина. Я уже решила, что он не ответит, когда раздался голос — усталый, слегка удивлённый:
— Тиана? Что-то случилось?
— Случилось, — выдохнула я. — Мне нужно поговорить с вами. Срочно. О договоре.
— О договоре? — в голосе отца появилась настороженность. — Что с ним не так?
— Всё не так, — я сжала кулаки, собираясь с духом. — Отец, я прошу вас расторгнуть его.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
— Причина?
— Ваша жена пыталась меня убить! — Я вскочила с места, принялась метаться от стола к окну и обратно. — Она… Она…
Я самым позорным образом разревелась.
— Тиана, ты уверена?
— Да! Я проверила все платья, как учил мэтр Тарис.
На той стороне послышался грохот, словно чья-та рука в порыве гнева смахнула все стола.
Я тихонько замерла, пережидая бурю. Наконец отец заговорил:
— Что именно ты нашла?
Ха! Я с удовольствием перечислила все артефакты. Потом добавила:
— Булавки я сломала и сожгла. Остальное могу показать. Хотите?
— Н-нет…
— Отец, — взмолилась я, — я прошу, я заклинаю вас расторгнуть договор!
Снова что-то грохнуло. Большое, тяжелое. Кресло? Шкаф?
— Ты понимаешь, о чем просишь, дочь? — после длинной паузы проговорил граф. — Договор скреплён магической клятвой. Его нельзя просто взять и расторгнуть.
— Можно, — возразила я. — Если обе стороны согласны. Вы же глава рода. Вы можете отозвать своё слово.
— И что тогда? — голос отца стал жёстче. — Что потом, Тиана? Ты вернёшься под опеку Мирабеллы? Герцог, если он жив, заполучит тебя себе? Ты этого хочешь?
— Я не вернусь, — твёрдо сказала я. — У меня есть поместье. Есть люди, которые меня поддерживают.
— Если мы расторгнем договор, дочь, у тебя снова не будет ничего. И я не смогу помешать твоей мачехе. Закон будет на ее стороне. Она выдаст тебя замуж. Хотим мы с тобой этого или нет.
Я молчала, пытаясь собраться мыслями.
— Или ты надеешься, что тебя спасет твой дракон? — ехидно добавил отец.
Я замерла. Он узнал о Гарольде! Но как?
Ответ пришел моментально: как, как… Вокруг куча народа, включая мэтра Тариса и выделенных мне охранников. Практически каждый день являющегося дракона трудно не заметить, если ты не слепой и не глухой.
— Я знаю всё, Тиана, — продолжил он. — Мои люди докладывают мне. И этот дракон… он не так-то прост, да? Откуда тебе знать, что он хочет от тебя на самом деле?
— Это неважно, — перебила я. — Важно то, что я не хочу ехать во дворец. Не хочу ложиться в постель к императору. Не хочу притворяться Джиной и врать. Не хочу выполнять требования женщины, которая планирует меня убить!
— А что ты хочешь? — в голосе отца зазвучала усталость. — Жить в своём поместье, печь пирожные и видеться с драконом, когда ему вздумается прилететь? Думаешь, это продлится долго?
— Почему нет?
— Потому что ты — незаконнорожденная дочь графа! — отчеканил отец. — Бастард без роду и племени. Потому что у тебя нет положения, нет имени, нет защиты. Потому что рано или поздно твой дракон, кем бы он ни был, бросит тебя. Он не сможет быть с тобой всегда.
— Сможет, — прошептала я, но отец не услышал.
— Император — это шанс, Тиана, — продолжал он. — Единственный шанс для такой, как ты. Если ты ему понравишься, если он захочет оставить тебя при дворе — ты получишь всё. Защиту, положение, деньги. Никто не посмеет тронуть тебя. Ни герцог, ни твоя мачеха.
— А если не понравлюсь? С чего мне ему нравиться?
— Тогда… — отец запнулся. — Тогда ты вернёшься в поместье. Свободная. Без долгов.
