своём замке.
Пламя словно считало мои воспоминания. Вспыхнуло ярко, перелистнуло страницы мироздания. Свадьба растворилась в небытие.
Глава 27. Проклятие
Передо мной появился магический круг, алые молнии, тело Лаванды, распростертое на каменных плитах и разрываемое на части нестерпимой болью. Темный мужской силуэт без лица.
Дальше я услышала то, что было скрыто от меня во сне:
— Ты мучаешь меня! — застонала девушка. — За что?
— Глупости, — пронесся под сводами обезличенный голос. — Я не хочу причинять тебе боль. Смирись. Ты должна пройти ритуал, чтобы разбудить драконью кровь. Ты должна стать равной мне, Лаванда. Ты — моя истинная пара. Я искал тебя веками. И теперь не отпущу. У нас впереди вечность.
— Я не хочу вечности с тобой! Мне она не нужна!
Я прекрасно помнила, что будет дальше. Мне стало страшно. До скрипа зубовного. До ледяных мурашек. Жаль закрыть глаза или отвернуться я не могла. По щекам потекли слезы.
Последняя молния сорвалась из-под купола вниз. Раздался последний крик. Уверенный в своей правоте дракон еще не понял, что натворил. Это все ждало его впереди. Но в миг, когда душа его нечаянной жертвы прощалась с телом, она выплеснула всю свою боль, всю ярость и отчаяние в словах проклятия:
— Будь ты проклят, дракон! Я желаю тебе никогда не знать счастья! Не изведать любви! Пусть твоя вечность пройдет в одиночестве! Я желаю тебе до конца твоих бессмысленных дней сожалеть о том, что ты сейчас сделал!
Слова взмыли в воздух, как стрелы. Они ранили не только дракона, но и меня. В самое сердце. В самую душу.
Молнии вспыхнули и растаяли. Бездыханное тело затихло в центре круга.
Вслед за этим погасла и картина.
— Ты видела? — вопрос пророка прозвучал ровно, без осуждения, без жалости.
— Да, — прошептала я, захлебываясь от горечи. — Она прокляла его.
— Ты прокляла его, — повторил пророк. — Ты, Тиана! Но ты не знала, что творишь. Вы — истинная пара. Ваши души связаны навечно. Проклиная его, ты прокляла и себя.
Я замерла, не в силах осознать услышанное.
— В каждом новом перерождении, Тиана, ты обречена на гибель, потому что сама того пожелала. Ты хотела, чтобы он никогда не знал счастья. Чтобы любовь его оборачивалась смертью и одиночеством. Это желание убивает тебя снова и снова. Тебя убивают твои же слова.
— Я… Она не хотела, — выдохнула я. — Она умирала. Ей было больно. Она не ведала…
— Знаю, дитя, и ни в чем не виню. Но это ничего не меняет. Потому тебя и призвали сюда. Чтобы ты увидела правду.
Я открыла глаза, но лица пророка по-прежнему не различила. Впрочем, я уже и не пыталась. Последние дни вокруг меня было столько тайн. Одной меньше, одной больше. Какая разница?
Впрочем, вопросов это не отменяло:
— Как это остановить? Как разорвать этот круг? Есть ли выход?
Пророк молчал долго. Пламя в чаше металось, бросало тени на стены, пульсировало в такт с моим сердцем.
— Есть только один способ, — наконец сказал он. — Чтобы ты жила, дракон должен умереть. И не просто так. Он должен пожертвовать собой во имя спасения своей любви.
— Что? — я отшатнулась. — Умереть?
— Истинная связь неразрывна. Но если один из пары уйдёт добровольно, отдав свою жизнь за другого, проклятие потеряет силу. Ты сможешь жить. Он… обретёт покой.
— Кто он? — сжавшись от предчувствия, спросила я.
Только не Гарольд! Пожалуйста, пусть это будет не он.
Пророк остановил свой взгляд на моих глазах. Еле заметно кивнул, как бывает, когда человек о чем-то спорит сам с собой.
— Ты знаешь ответ на свой вопрос, так ведь? — мягко улыбнулся он.
Я закрыла лицо руками. В голове крутилось одно: нет, нет, нет, не хочу!
— Я не хочу, чтобы он умирал! — выкрикнула я. — Вы лжете!
— Тише, дитя. Я лишь говорю то, что вижу. Выбор всегда остаётся за вами.
Я с трудом успокоила дыхание, дождалась, когда спазм в горле позволит говорить.
— Другого варианта нет? — спросила, не поднимая головы.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Я долго сидела, молча глядя в белое пламя. Слёзы давно высохли, оставив на щеках солёный след. Внутри родилась пустота. Огромная. Бездонная. Пугающая. В ней, казалось, можно было утонуть.
— Почему? — спросила я наконец. — Почему он должен умереть? Разве я не заслуживаю этой смерти больше него? Это ведь я прокляла его… Нас.
— Ты прокляла его в гневе, в боли, не осознавая последствий, — голос пророка стал понимающим, почти что ласковым. — И с лихвой расплатилась за это. Ты уже умирала четырежды. И потом, у магии слов есть свои правила. Проклятие может снять только тот, кто его не произносил, но из-за кого оно появилось.
— Он? Это не справедливо. Он тоже жертва.
— Он — жертва. Но он же — и ключ. Его самопожертвование разорвёт круг. Твоя же смерть ничего не изменит. Ты просто родишься снова. И всё повторится.
— Я не хочу, чтобы он умирал, — прошептала я.
— Он сделает этот выбор сам, — перебил пророк. — Ты не сможешь ему помешать. Это его право.
— Я не скажу ему, когда встречу.
— А это твое право.
— Он знает обо мне? О проклятии?
— Знает.
Я замерла.
— Он был здесь. Раньше, — пояснил пророк. — И спрашивал. Я рассказал то, что видел в пламени.
— А о том, как проклятие снять?
— Это не важно. Время истекает. Ты можешь задать еще два вопроса.
Боги, но почему все так? О чем спросить? Что выбрать?
— Я смогу разорвать договор с родом мон Фера?
Спросила и начала сомневаться, поймет ли пророк, что меня волнует? Вдруг надо объяснить?
— Нет, — ответ прозвучал приговором.
— Почему? — вырвалась у меня, прежде чем я успела подумать.
Впервые в голосе пророка появились эмоции.
— Это следующий вопрос? — спросил он с усмешкой.
— Нет-нет, — поспешила отказаться я.
— Я жду.
О чем спросить? Что важнее?
— Герцог мон Тикейра умер?
— Ты скоро сама об этом узнаешь. Тебе пора. Ступай.
Пламя дрогнуло и погасло. Силуэт пророка утонул во мраке.
Я с трудом поднялась. Ноги не слушались. Мир вокруг казался ненастоящим — каменные стены, белое пламя, старец, лица которого я так и не увидела. Был ли он на самом деле?
— Вы прогоняете меня? — спросила я, не зная, чему верить.
— Иди, Тиана Ферани. И помни: выбор остаётся за вами.
* * *
Я повернулась к выходу и двинулась на свет. За аркой был все тот же коридор. Но теперь он показался мне мрачным и неприветливым.
— Сколько времени прошло с того проклятия? — обернулась я, не пройдя и пары шагов.
— Это неважно.
