С деньгами, которые я тебе дал. И будешь жить, как хочешь. А твой дракон, если он тебя любит, сможет простить. А если не любит…
«То уйдет!» — договорила я за него мысленно.
— Я скажу тебе одно, дочь, — голос отца стал ледяным. — Договор останется в силе. Ты поедешь во дворец. Это не обсуждается. Всё. Выкинь из головы наивные мечты.
— Почему? — во мне закипала злость. — Почему вы не можете хоть раз в жизни поступить по справедливости? Почему я должна платить собой за грехи Джины?
— Забудь про Джину. Ты платишь собой за свое будущее. За то, чтобы оно у тебя вообще было.
— Но я не хочу! Это несправедливо.
— Так устроен мир, Тиана, — жёстко ответил отец. — В нем нет справедливости. И не стоит ее искать. Уясни наконец, что я не могу дать тебе ничего, кроме этого шанса. Потому что… потому что я слаб. Да, слаб! Я связан по рукам и ногам обязательствами. Я завишу от Мирабеллы, от её денег, от её положения. И если я пойду против неё — долго не проживу. И ты тоже. Пора взрослеть, дочь.
Я тихо всхлипнула. Боги, неужели нет выхода?
— Я надеялась, что вы меня любите…
Сейчас во мне говорила обида, но я не могла остановиться.
— Тиана, подожди…
Чего ждать?
Я убрала руки с артефакта. Коробочка погасла, разговор прервался.
В комнате стало тихо. Только сердце колотилось где-то в горле, да слёзы жгли глаза.
Я сидела неподвижно, глядя в одну точку. Злость, обида, отчаяние — всё смешалось внутри в один огромный ком. Он душил, не давал дышать.
— Ну и пусть, — прошептала я в пустоту. — Пусть. Я справлюсь сама.
По коробочке пробежал сигнал вызова, я не раздумывая спрятала ее в стол, но легче не стало.
Кто-то постучал в кабинет.
— Лера Тиана, вы здесь? — раздался встревоженный голос Ханны.
— Да, сейчас выйду.
Я переложила платье на кресло и осторожно задвинула под стол так, чтобы его не было видно от входа. Вышла в коридор и вновь заперла за собой дверь. Всхлипнула.
— Лера Тиана! Что случилось? Кто вас обидел? — Ханна всплеснула руками, увидев моё заплаканное лицо.
— Никто, — я попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Всё хорошо. Я просто устала.
— Устала она, — проворчала служанка. — На вас лица нет! Идемте-ка, я вас чаем напою.
— Иду, — послушно кивнула я.
Служанка шла следом, продолжая всю дорогу беззлобно ворчать:
— Сущее наказание, а не хозяйка. Худющая, страсть. Одни косточки. Куда это годится? Думаете благородным лейрам такое по нраву?
— Ханна-а-а, — протянула я с укоризной.
— Что Ханна? Что Ханна? Ханне почти полвека! Вот послушайте, что я вам скажу. Мужчинам надо чтобы здесь, — она обрисовала окружности в районе груди, плавно спустилась к бедрам, — и здесь что-то было. А вы себя до чего довели? Если будете так же есть, растаете, как снег по весне.
От ее ворчания я начала незаметно для себя улыбаться. Возле двери в гостиную почти совсем успокоилась.
— Ханна, — попросила я, — Барбара говорила, что у нас где-то есть все принадлежности для шитья. Можно мне посмотреть?
— Отчего же нельзя. Шитье самое дело для незамужних девиц. Сейчас принесу вам перекусить и дам шкатулку для рукоделия.
Меня усадили за стол, где уже стояли и заварной чайник, и кофейник, и сливки, и даже печенье.
— Погодите минуточку.
Ханна скрылась в коридоре и вскоре вернулась с несладким пирогом.
Я, не дожидаясь помощи, налила себе кофе, щедро приправила сливками. Взяла кусок пирога.
— Спасибо, Ханна.
— Ой, было бы за что, — отмахнулась та.
Глава 26. Пророк
За шитьем время прошло незаметно. Почти. Пришлось закрыться в кабинете и попросить Алько подежурить около дома.
— Как заметишь дракона в небе, крикни мне в окошко, — предупредила я.
— А если Гарольд человеком сразу придет? — уточнил любознательный ребенок.
— Тем более! Увидишь вдалеке, сразу стучи.
— Это игра такая, да? — с любопытством спросил мальчишка.
— Не совсем, но пусть будет игра.
— Ааа, сюрприз?
— Еще какой, — мрачно вздохнула я.
Приоткрытое окно пришлось зашторить. В кабинете зажечь магический огонек.
Я поставила шкатулку Ханны на стол и открыла крышку. Ну что же, посмотрим, что можно сделать с этим платьем.
Честно говоря, больше всего тянуло изрезать его ножницами и сжечь в камине, где недавно исчезли смертельные булавки. А во дворец отправиться в той одежде, в которой я хотя бы была уверена. Кто знает, на что еще способна мачеха?
Жаль, такой слабости я себе позволить не могла. Поэтому пришлось доставать пуговицы и прочие мелочи, чтобы исправить нанесенный урон и заменить срезанные мачехины «сюрпризы».
* * *
Солнце давно перевалило через зенит, когда Гарольд появился на поляне за домом.
— Идет! Лера Тиана, он идет! Готовьте свой сюрприз! — забарабанил в стекло Алько. — Быстрее, а то не успеете!
Я сделала последний стежок, откусила кончик нити, не глядя сгребла клятое платье и сунула его в коробку. Магическое пространство послушно раздвинулось, вместив целиком объемный наряд.
Как попало запихнула коробки в сейф, заперла дверцу и отправилась навстречу долгожданному гостю, мысленно вознося молитвы: «Пожалуйста, Боги, пусть этот визит все изменит! Пусть мне не придется надевать это платье!»
В коридоре я столкнулась со служанкой.
— Ханна, мы с лейром Гарольдом отправляемся к пророку, — предупредила я. — Я не могу точно сказать, сколько времени это займет.
— О, Боги! Лера Тиана, если это поможет в решении ваших проблем, то поезжайте конечно, — всплеснула руками она. — Не переживайте, здесь все будет хорошо. Матеуш проследит. Он ради вас… Да и мы все…
— Спасибо, — мне стало так тепло от ее искренности, что следующие слова вырвались сами собой: — Мне очень нужно задать пророку вопрос. Вдруг он скажет, как мне быть…
Я замолкла на середине фразы, не зная, как все объяснить, не выдав никаких тайн.
Но Ханне чужие секреты были неинтересны. Она сейчас переживала обо мне.
— Легкого вам пути. Видно же, что-то вас гложет. И плачете вы, и с отцом ругаетесь. У меня все сердечко изболелось на вас глядючи. Нелегка жизнь незаконной дочери графа. Ох, нелегка. Может, и впрямь пророк присоветует чего. Поезжайте с легким сердцем. Мы тут справимся.
— Я не знаю, сколько там пробуду. Может статься, сегодня не успею вернуться.
— Ничего. Вы разумная лера. А лейр Гарольд очень порядочный мужчина. Так что я за вас спокойна. Ступайте.
Ханна осенила меня охранным знаком и развернула к дверям.
В последний момент я накинула плащ, вспомнив, как Гарольд рассказывал, что наверху холодно. Ткань приятно легла на плечи и пришлась весьма
