имею в виду, не просто посмотри, что тебе самому нужно и возьми, а именно проверь, как там все хранится, заготовляется и тому подобное. Это тебе будет мое первое задание. Тогда сверх твоей доли как участника отряда еще две части из моей собственной доли — тебе.
— Хорошо, командир.
* * *
В той деревне, где мы заночевали, Метелицу встречали, как любимого барона или князя. В смысле, не с хлебом-солью только потому, что тут не было такого обычая — а так ей и холодное пиво вынесли, и пироги, и в доме старосты уже оказалась для нее постель готова. Меня поселили в одной комнате с казначеем Лартом над местным трактиром — больше комнат у них не было, деревенька оказалась поменьше Королевского брода. То есть мне досталось почетное место, как особо ценному специалисту!
Я хотел было отказаться и уйти ночевать на сеновал при доме старосты, как поступили остальные пять человек из нашей партии… а нет, четыре, потому что у Дрерри тут нашлась сговорчивая вдовушка на примете, у нее он и остановился! Эти четверо тоже могли бы «разобраться» по домам при желании, но они, я так понял, предпочли держаться рядом с Метелицей — вроде как для охраны. Так вот, я хотел было поступить так же, но вовремя вспомнил реплики своей новой командирши о том, что и так я выделяюсь, и сяк я выделяюсь… и решил не выделяться, а стараться, наоборот, четко вписаться в мою новую нишу. А она состоит в том, что я действительно теперь «рабочая элита» — личный алхимик стихийного мага! Ни хухры мухры, как я начал понимать.
Да, статус Метелицы действительно опирался на то, что она была стихийным магом — а вовсе не на то, что она была лидером большого отряда! Точнее, не совсем так: большой и преуспевающий отряд ей не удалось бы сколотить, не будь она стихийным магом, и за отряд ее уважали в этих краях еще больше. Но основа основ действительно заключалась в ее магическом даре! Что там, когда мы въехали в деревню, я увидел штук пять ребятишек, мал-мала меньше, которые зачем-то выбежали на площадь и замерли поодаль. Подумал, чего это они, неужели милостыню будут выпрашивать? Вроде, деревня хоть и меньше Брода, но зажиточная, да и не принято это на фронтире…
Но дети ничего не просили, просто стояли себе, завороженно глядя на Метелицу издали, и только один малыш лет двух, не понять даже, какого пола (тут принято в этом возрасте всех подряд рядить в длинные рубашки), воскликнул:
— А тетя будет колдовать?
На него тут же зашикали ребята постарше, в том смысле, что молчи, мол, и что нельзя звать Госпожу Метелицей тетей! Метелица улыбнулась, подмигнула ребятенку и плавно повела рукой. Тут же возникло несколько смерчиков, которые подняли с земли пыль, сухие травинки и мелкие листики. Дети охнули, а когда ветер пронесся у них над головами, раздувая волосы, вообще восторженно завопили.
Мне, кстати, во взгляде Метелицы, обращенном на детей, почудилась грусть, даже тоска — но, может быть, это только показалось.
А вот в ее стихийной магии я ничего толком не заметил. В отличие от некромантии или магии жизни, я не мог видеть истечение магии, даже смутно! Чужая стихия оказалась от меня дальше, чем две ближних по магическому кругу не-стихийных магии. Печаль-беда. Нет, реально очень жаль — ведь я еще два года назад рассчитывал на встречу с Метелицей как на шанс, быть может, подглядеть у нее прием-другой по обращению с огненной магией!
Нет, шанс еще оставался — может, как-нибудь сумею разговорить на эту тему и окажется, что приемы плюс-минус похожи. Но на глазок точно ничему не научусь. Увы.
Кстати вот, если так подумать, вдвойне обидно: маги Огня считаются самыми редкими и элитными магами, еще круче магов Воздуха. Так что я с моей запредельной пропускной способностью должен быть вообще кумом королю. Но вместо этого вынужден прятаться и скрываться. Ладно, пофиг. Учитывая все, что я знаю пока об этом мире, очень может быть, что пытаться тут встроиться в элиту — как бы не опаснее, чем шифроваться по фронтиру! Вон, та же Игнис Дагсен почему-то предпочла второй вариант первому. Если она не прячет за приятным фасадом каких-то запредельных извращений или темных мотивов — что вполне вероятно — очень может быть, что причина в чем-то таком. Интриги выдавили ее прочь. Потому что в несчастную любовь и всякие прочие истории подобного толка я совершенно не верил.
Переночевал я нормально: Ларт оказался мужиком спокойным, перед сном не болтал, единственную свечу почем зря не жег, не храпел и ногами не пинался — да, мы спали на одной кровати, нормальная практика для здешних мест. Хотя на сене, пожалуй, в такую погоду все равно было бы удобнее. Но — статус.
А на следующее утро мы уже доехали до «лагеря» Метелицы.
Н-да, слово «лагерь»-то оказалось обманчивым!
Не то чтобы я ожидал увидеть палаточный лагерь в стиле туристических стоянок моей родины, но нечто, однозначно, временное. А увидел целый маленький городок за деревянным частоколом! Да, рубленый из дерева — ни каменных, ни кирпичных домов тут не водилось, и почти все строения были сложены из леса-кругляка, как старорусские избушки. Но это все вполне способно было простоять десятилетиями!
Кстати, заодно и выяснилось, что тут делала магесса Жизни: этот укрепленный форт стоял не ближе к границе эльфийских земель, чем среднестатистическая крепость! То есть эманации долетали, но высокие стены вполне служили им преградой. Внутри самой крепости ничего не чувствовалось. А в экспедиции, видимо, лекарша с отрядом не ездит.
Сам отряд Метелицы насчитывал человек двадцать пять постоянного состава и еще с десяток регулярных контракторов — тех, кто в крепости не жили, но присоединялись для сезонных вылазок. Кроме того, тут же, в крепостице, обитало несколько семей, которые занимались обслуживанием этой оравы, и несколько учеников-добытчиков подросткового возраста, фактически, исполняющих обязанности слуг и оруженосцев. В общей сложности на выпуклый глаз более пятидесяти человек. Когда я уточнил цифру у казначея Ларта (кому и знать, как не ему), выяснилось, что население Зимней крепости слегка колеблется, но в основном составляет, действительно, пятьдесят восемь человек, включая меня. Это те, кто планирует жить в течение длительного времени. И еще часть народа наезжает, в том числе крестьяне, которые привозят с караванами продовольствие и другие заказанные товары, после чего останавливаются на ночь.
Еще к Метелице иногда наведывались делегации из
