соседних деревень с просьбой рассудить какие-то споры, к магичке Жизни приезжали пациенты — в общем, жизнь кипела.
Кстати, о магичке Жизни. К счастью, мы с ней оказались взаимно незнакомы — она вообще происходила с севера королевства! Ее звали Рунис Айзер, было ей лет пятьдесят на вид (значит, учитывая ее специализацию, можно смело прибавлять двадцать, а то и тридцать лет) — невысокая, крепкая, загоревшая и задубевшая до полностью коричневой кожи, с всклокоченными седыми волосами, веселая, словоохотливая и похвально равнодушная ко всему, что не касалось ее любимого дела. А делом этим оказалась, внезапно, ветеринария!
Госпожа Айзер очень любила лошадей, собак, коров и свиней, а к людям относилась как к необходимому злу, которое требуется, чтобы содержать ее такую полезную и прекрасную скотину! Но врачевать все-таки умела, предпочитая работать чистой магией Жизни, без особых изысков. Отлично зашивала раны, быстро и четко орудовала тесаком (видел на мясе). Говорили, ее ампутации нескольким людям реально жизнь спасли.
По ее словам, она, отработав практику в одном из фортов, очень полюбила работать с лошадьми и атмосферу там, так что всю жизнь только и делала, что кочевала из крепости в крепость, пока в итоге ее не поперли с имперской службы просто по возрасту. Тут она могла бы жить на имперскую пенсию (кстати, неплохую, с ее-то выслугой лет и всякими надбавками за рискованную работу!), но госпожа Айзер не успокоилась и продолжила «развлекаться», как она это называла. Она, чуть ли не единственная в крепости, не благоговела перед Метелицей, то и дело называя ее «деточкой» даже в лицо!
Сперва я опасался конфликта с магичкой Жизни. Не в том смысле, что она разглядит во мне коллегу (пока не попробует меня лечить, риска никакого), а в том, что я начну влезать в сферу ее деятельности — в смысле, в хранение лечебных трав и эликсиров. Однако она с первых слов развеяла мои опасения.
— О, алхимик! — воскликнула бодрая старушенция. — Ну наконец-то! Спихну на тебя эти травки-шмердявки, сил от них никаких, постоянно кто-нибудь за зельем от поноса или от запора приходит — как будто я обязана в этом разбираться! Да я как сдала это все в училище больше полувека назад, так и забыла на следующий день! Вот руку отпилить или там от копытной гнили избавить — это для меня работенка.
Отлично.
То есть ничего хорошего, конечно, но, по крайней мере, руки у меня оказались полностью развязаны.
Так что я провел инвентаризацию хранилища трав, свел результаты в амбарную книгу, привычно повздыхах об отсутствии хотя бы простейшего Экселя, уж не говоря о базах данных и автоматизации на базе ИИ, а затем пришел с этой амбарной книгой к Метелице.
По рабочим вопросам она принимала у себя в «штабной избе»: просторном доме в самом центре деревни, где у нее имелся рабочий кабинет и общая трапезная. Жила Метелица на втором этаже этого дома и, насколько я знал, одна. По крайней мере, из числа членов отряда любовников у нее явно не было, хотя ходили слухи, что имелся постоянный кавалер или даже несколько. В качестве последних называли, во-первых, коменданта крепости Ичир-Карсен, во-вторых, лидера другого крупного отряда добытчиков, второго по численности в этих краях, в-третьих, сына ближайшего князя — ну или самого князя, тут мнения расходились. Как бы то ни было, ни одного из этих гипотетических ухажеров Игнис Дагсен у себя в крепости не принимала.
Впрочем, мне до этого дело было только в том смысле, что политические расклады лучше иметь в виду. Если у моей работодательницы вдруг наступит охлаждение с могущественным любовником, хотя бы буду знать, с какой стороны прилетело. Я на прием к Метелице отнюдь не в спальню приходил.
И, кстати, если бы она меня туда позвала, точно пошел бы… паковать манатки! Ибо это означало бы, что она хочет как-то меня использовать — а я не понимаю, как. «Искрой, бурей, безумием» между нами и не пахло. Игнис Дагсен, конечно, ослепительная красавица вполне в моем вкусе: высокая фигуристая блондинка с тонкой талией, большой грудью, широкими бедрами и таким лицом, что та же Юльнис перед ней как уточка перед белой лебедью. Но… А вот что «но», так сразу и не скажешь. Если в целом: слишком властная, несмотря на демократичные манеры. Да и не в настроении я романы крутить. Мне бы сейчас чего попроще. А если в частностях, то у меня было ощущение, что и ей не до романов. Женщину как силовая стена окружала.
Когда я принес ей эту амбарную книгу, Игнис ее лихо пролистала, сканируя глазами сразу целые страницы — виден навык работы с информацией.
— Это что же получается, Эрик, — сказала она. — У нас больше половины сена на продажу — в плохом состоянии?
— Не в оптимальном, — поправил я. — И вообще склад плохо оборудован. Вентиляцию я бы переделал, некоторые травы лучше хранить в лотках, другие — наоборот, в пучках, третьи в мешках. У вас же все слишком стандартизировано, вы их сразу в мешки и ящики с дырками кладете, это не всем подходит. Опять же, ряд магических растений нельзя сушить в темноте, только на свету. И даже на ночь нужно включать алхимическую лампу. А у вас на складе ни одной такой нет. Но главная беда даже не в этом.
— А в чем? — вскинула брови Метелица.
— В том, что значительная часть трав неправильно собрана. Часть — нормально, некоторым травам, грибам и корешкам вообще все равно. И понятное дело, что все равно — минералам… Кстати, у вас весьма впечатляющая коллекция магических кристаллов, я оценил.
— Спасибо, — хмыкнула Метелица.
— … Но у меня такое ощущение, что многую траву ваши люди не срезали, а попросту дергали. Или кромсали тупым ножом. Даже такую редчайшую вещь, как лазоревый туманоцвет, где уж можно было бы постараться! Не срезали у корня, а надламывали, в результате на стебле — фиолетовые прожилки. Ну, на большей части стеблей. Это показывает, что концентрация полезного вещества снизилась вдвое, значит, этой травы нужно класть в ослепляющий эликсир вдвое больше…
— Все, я тебя поняла, — остановила меня Метелица, хотя я только разошелся и мог продолжать в том же духе еще долго. Очевидно, она менеджерским чутьем это почувствовала.
Стихийница задумалась, потом сказала.
— Ладно, ты у нас уже две недели, мазь от ожогов наварил, и Саймин говорит, что делаешь успехи, хотя
