нарушая тот покой, который я, казалось, уже приняла. Но они что-то упускают, не так ли?
Анх.
Его символ. Подпись. Спрятана под камнем.
Вдруг один из офицеров натыкается на него случайно — его нога соскальзывает с камня, на котором остался знак. Но нет ни удивления, ни осознания. Лишь быстрое фото символа — и всё, они идут дальше, наступая на ту самую улику, которую следовало бы беречь.
Они уходят, шумя, не видя того, что обязаны были заметить. Забирают то, что осталось от моего тела. Но я всё ещё здесь. Всё ещё с тобой. Всё ещё у этого ручья.
Проходят дни.
И вот я ощущаю её, ещё до того, как слышу шаги.
Мой тёмная ангел.
Ты пришла спасти мою бессмертную душу? Отомстишь ли ты за меня, как я жажду и как заслуживаю?
Я вижу — он привёл тебя сюда.
Вы вдвоём, как хищник и жертва, скованные ураганом ярости.
Значит, он всё-таки с нами? Но принял ли он до конца свою роль в этом бездушном мире?
И вот, когда мой дух отрывается от земли, меня пронзает жгучее желание. Я так и не увидела, чем всё закончилось. Ты посмотришь за меня, услышишь исход?
Пожалуйста, расскажи мне об этом в молитве, когда всё завершится, — чтобы я смогла, наконец, обрести покой навеки.
Глава тридцать шестая
Лия
Мокрые ветки хрустели под моими ногами, пока я шла по туристической тропе в парке штата Бигелоу Холлоу к ручью, где около недели назад было обнаружено тело Анны. День снова выдался пасмурным; мокрый полог деревьев кишел воронами и их зловещим карканьем — подходящий саундтрек к мрачной сцене, что ждала меня впереди. Знакомая жёлтая лента с надписью «проход запрещён» всё ещё отгораживала последний участок тропы к ручью и небольшому скалистому обрыву, у подножья которого спустя несколько недель и нашли её тело.
Это была моя первая встреча с Рихтером после истории с Кирби. Он засыпал меня звонками, настаивал на встрече. Но я всё ещё восстанавливалась после двух сломанных рёбер, швов на порезанных ступнях и на шее — там, где Кирби прижал нож, — и была не в состоянии.
Когда я вышла на поляну, он стоял у кромки ручья, погружённый в раздумья. Не сомневалась, он винит себя в смерти Анны, хотя сделал всё, что было в его силах, чтобы этого не случилось. Таков уж он — человек такой.
Он обернулся, едва я приблизилась, и его пристальный взгляд встретился с моим.
— Вижу, ты в порядке, — сказал он, оценивая меня взглядом, задержавшись на видимом шраме на моей шее.
— Достаточно, — ответила я.
Он кивнул:
— Я бы злился, что ты запретила мне проверять, как ты, но сейчас я просто чертовски благодарен.
Я склонила голову.
— Джози… это ты, да? Чудо, что судью Уайта перевели на моё дело.
— Благодарить не за что. Мне самой было выгодно снять с тебя хотя бы часть напряжения.
Он усмехнулся, но улыбка тут же исчезла, когда он подошёл к месту, где нашли тело Анны.
— Судмедэксперты не обнаружили признаков борьбы, — сказал Лиам с виной и грустью в голосе. — В волосах нашли следы бензодиазепинов, соответствующих времени смерти. Ни оружия, ни свидетелей. Смерть признали несчастным случаем.
Конечно, признали.
— Похоже, он перенёс свою деятельность с рельсов к рекам, — заключила я. — Теперь у него куда больше простора. Речь идёт о тысячах миль рек и ручьёв вдоль Восточного побережья. — Это было нелегко осознать. — Если бы тело не оказалось Анны, кто знает, поняли бы мы вообще, что за этим стоял он.
Рихтер покачал головой, не в силах осмыслить масштаб противника, с которым мы столкнулись.
Но в убийстве Анны было что-то иное. Будто смена обстановки — с железной дороги на реку — сделала это для него менее значимым. Менее личным.
— Я пересмотрел камеры в колледже. Видно, как Анна уходит с кампуса одна, в противоположную сторону от той, где дежурил патрульный. Словно знала, на что идёт, и ей было всё равно.
Я уже собиралась что-то сказать, как позади нас хрустнула ветка. На поляну вышла агент Валлери Роуз. Увидев меня, она тут же потянулась к пистолету в кобуре на груди. Рихтер, не раздумывая, встал между нами, выхватывая своё оружие.
Роуз замерла, глядя на него и его руку с пистолетом. Затем её взгляд снова метнулся ко мне.
— Ты… — сказала она. — Ты та женщина, которая помогла убить Кирби в ту ночь! — Её пальцы крепче сжали рукоять пистолета. В её глазах вспыхнули страх и растерянность, как у загнанного зверя.
— Роуз! — твёрдо сказал Рихтер. — Убери руку от оружия.
— Что? — спросила она, в голосе звучало предательство. — Что здесь происходит?
Рука её всё ещё тянулась к пистолету. Рука Рихтера тоже оставалась на месте.
Я медленно шагнула ближе, облегчённо отметив, что она всё ещё не вытащила оружие, хотя расстояние между нами стремительно сокращалось.
— Роуз, — осторожно сказал Рихтер. — Давай поговорим, но опусти…
— Если бы я хотела тебя убить, то не рисковала бы попасться, чтобы спасти тебе жизнь, — сказала я, вставая перед ней. — Так что убери руку от оружия. Ты и сама понимаешь, что сейчас у тебя нет преимущества. — Я указала на жёлтое пятно гноя на её белой рубашке. — Тебе назначили не те антибиотики. Разрешишь?
Она дёрнулась назад, когда я потянулась к вороту, но, заметив мой вопросительный взгляд, кивнула. Осторожно отогнув ткань, я обнажила перебинтованную пулевую рану на её верхней части груди и приподняла повязку. Рана была зашита, но опухла и сочилась гноем.
— Тебе назначили азитромицин?
Она посмотрела на меня так, будто всё происходящее ей просто снится, затем кивнула.
— Позвони врачу и попроси цефалексин. Иначе тебе скоро понадобится полноценный уход за раной. — Я отпустила её рубашку и подошла к Рихтеру, остановившись рядом с местом, где нашли Анну.
Роуз медленно убрала руку от кобуры и поправила одежду, прежде чем присоединиться к нам у места преступления, держась на безопасном расстоянии.
— Кто, чёрт возьми, ты такая? — спросила она. — И почему ты позвала меня сюда?
Рихтер тоже убрал руку от пистолета, напряжение немного спало.
— Вот и мне бы хотелось это знать, — сказал он с раздражением в голосе.
Я обошла участок под их бдительными взглядами, затем остановилась у камня у реки, на котором был вырезан маленький знак анкха. Чтобы распознать в этом древний символ, нужно было присмотреться: резьба была грубая, почти дикая. Но при прямом взгляде сомнений не оставалось.
— Ты это узнаёшь? — спросила я Роуз,
