class="p1">Она потратила кучу своих больничных, но нашла каждый из них.
Роуз не знала, сколько времени просидела в лесу, на рельсах последнего места преступления. Она просто сидела, не веря в происходящее.
Убийца с железнодорожных путей был реален. И что хуже всего — он всё ещё на свободе. Один из самых изощрённых и чудовищных убийц, о которых она когда-либо слышала. Как бы Роуз ни ненавидела это признавать, Лия Нахтнебель оказалась права. Если Роуз сделает хоть что-то, что хоть в малейшей степени поспособствует следующему убийству этого психопата, она себе этого никогда не простит.
Её долг — остановить этого ублюдка. Любой ценой.
Но как понять, что будет правильно? ФБР — мощная сила, уж точно мощнее, чем пианистка и Рихтер, как бы гениальна она ни была. Но тогда почему ФБР до сих пор не знало об этом убийце? После всех этих смертей?
Оставшуюся часть дня Роуз провела в офисе, копаясь в информации о Лие Нахтнебель, всемирно известной пианистке. Она была богата, красива и, судя по всем найденным статьям, — гений.
Её сравнивали с Эйнштейном и Теслой, с Моцартом и Бетховеном. Роуз не интересовалась классической музыкой, потому раньше почти ничего о ней не слышала, но теперь не сомневалась: Лия говорила правду. В том числе о том, что арестовать её будет почти невозможно.
Что же теперь, позволить ей делать своё дело? Пусть убивает, лишь бы избавила мир от Убийцы с железнодорожных путей?
Был ранний вечер. Роуз всё ещё сидела за столом в штаб-квартире ФБР, когда заметила нечто странное в деле Эммы Маузер — молодой женщины, убитой после того, как пропала с вечеринки колледжа в Филадельфии. Как и в остальных случаях, изначально её смерть полиция сочла самоубийством. Однако, внимательно изучив отчёт, Роуз увидела, что слово «убийство» было зачёркнуто и сверху приписано «самоубийство», с подписью офицера Вагнера из участка недалеко от Филадельфии, где и нашли тело.
Она открыла это дело на компьютере. Судмедэкспертиза также подтверждала версию самоубийства. Что-то здесь было не так.
Роуз быстро подняла трубку и набрала номер филадельфийского участка полиции.
— Агент Валлери Роуз, штаб-квартира ФБР в Бостоне, — сказала она секретарю на том конце провода. — Офицер Вагнер на месте?
— Подождите минуту, — ответила секретарь, оставив Роуз на линии. — Да, он здесь. Хотите, чтобы я вас соединила?
— Да, пожалуйста.
После короткого ожидания раздался низкий мужской голос:
— Офицер Вагнер на связи.
— Здравствуйте, это агент Роуз из бостонского управления ФБР. Я звоню по делу Эммы Маузер. Помните такую?
— Уф… — вздохнул Вагнер. — Это одно из тех дел, которые останутся со мной до конца жизни. Лучше не смотрите фото с места преступления, если не обязаны. То, что поезда делают с человеческим телом… Ужас. Настоящий ужас.
— Уже поздно, боюсь, — ответила Роуз, бросив взгляд на фотографию тела девушки у себя на столе. — Но я хотела задать вам вопрос.
— Попробую помочь.
— В вашем отчёте вы сначала указали причиной смерти убийство, но затем зачеркнули это и написали “самоубийство”. Можете объяснить, почему?
— Да. Когда я составлял отчёт, я поклялся, что патологоанатом из больницы Дженкинс сказал мне, что подозревает насильственную смерть. Но потом меня вызвал шеф и сказал, что я ошибся. Он показал мне заключение судмедэксперта на компьютере, где ясно указано “самоубийство”. Вот я и исправил документ. Понятия не имел, что у вас есть копия оригинала.
Роуз задумалась.
— Понятно. Мы достали оригиналы в рамках другого расследования, — соврала она, предполагая, что это Рихтер добыл копии, когда охотился на убийцу втайне.
— А, ясно. Не знаю, зачем вы копаетесь в этом деле, но я обычно не совершаю таких ошибок. Поклялся бы, что патологоанатом упоминал следы от верёвки на запястьях. Я же не в какой-нибудь беде, да? Только не говорите, что Netflix снимает про это документалку, и я стану посмешищем для всей страны.
— Нет, ничего такого. Просто заканчиваем бумажную работу по старому делу, и я не была уверена по поводу исправления.
— Ясно.
— А почему вы не сверились с патологоанатомом?
— Честно говоря, между нами, у нас постоянная нехватка персонала, дежурим в две смены, так что ошибки случаются.
— Понимаю. У нас то же самое. Спасибо, офицер. Берегите себя.
— И вы тоже.
Роуз уставилась на дело у себя на столе, затем на экран. Вскоре она снова просматривала отчёт судмедэксперта, где действительно было указано “самоубийство”. Затем она набрала номер больницы.
Чёрт, она уже была втянута в это дело сильнее, чем планировала.
После нескольких переключений её соединили с доктором Кларком Постом.
— Доктор Пост, — ответил он.
— Здравствуйте, это агент Роуз из бостонского ФБР. Я просматриваю несколько дел о самоубийствах в вашем регионе в рамках поиска пропавшего человека.
Зачем она соврала? Неужели она уже работает с “отрядом убийцы”?
— Помните дело Эммы Маузер? — спросила Роуз.
— Помню, — подтвердил доктор Пост. — Ужасная трагедия. Работать с телом было тяжело. Очень запутанный случай. Семья лично выходила на меня по этому поводу.
— Правда? А почему?
— Ну, по какой-то причине они думали, что я указал самоубийство как причину смерти…
Роуз выпрямилась в кресле.
— Но я им сказал, что это не так.
— Не так?
— Нет. Я чётко указал в документации, что возможна насильственная смерть из-за следов от верёвки на запястьях. К тому же, мотив для самоубийства выглядел сомнительно. Она никогда не употребляла наркотики, но в её системе было полно опиоидов.
Наркотики в организме человека, который их никогда не употреблял. Прямо как у Анны.
Чёрт.
— Почему? С моим отчётом до сих пор проблема? Я думал, это уже исправили, — спросил доктор Пост.
Чёрт. Он не знал, что смерть всё ещё числится как самоубийство? Что, чёрт возьми, здесь происходит?
— Нет-нет, — солгала Роуз. — Мне просто было интересно, почему в рапорте офицера сначала стояло "убийство", а потом это исправили.
— Удачи, — рассмеялся он. — В каждом деле можно найти несостыковки и правки.
— Это правда.
Внезапно на Роуз обрушилось чувство вины. Неужели семья девушки и правда думала, что она сама это с собой сделала, в то время как на самом деле это было убийство? Как Роуз могла оставить такую боль в тайне? Это казалось настоящим обманом.
— Вы говорили, что семья знает об ошибке?
— Абсолютно. Они подняли большую шумиху. Но, как ни печально, это особо ничего не меняет. Других доказательств убийства не было. Боюсь, моих выводов было недостаточно, чтобы дело пошло по этому пути.
— Спасибо вам. Надеюсь, вы скоро сможете уйти домой.
— И я надеюсь. Доброго вечера.
— И вам.
Роуз повесила трубку, погружённая в раздумья. Почему, чёрт возьми, в
