— чего не несут.
Вместо красивой урны у старика в спортивных штанах и бомбере была обычная пластиковая сумка, обмотанная вокруг запястья. Без сомнений, в ней были останки Анны. Он наклонился, открыл сумку, глянул внутрь, закашлялся и закрыл снова.
Ковбой спрятал вейп и уже собирался броситься к ним, но я удержал его.
— Это не наше дело.
— Они держат её в долбаной пластиковой сумке! — взорвался он.
— Знаю, — ответил я, и слова отдались кислотой в горле. — Но это не наше дело — учить их, как прощаться с близкими.
Моё намерение подойти и выразить соболезнования испарилось, когда дядя Анны просто зашвырнул сумку с её прахом на заднее сиденье чёрного пикапа.
— Да чтоб тебя, — выругался я, едва сдерживая себя. Этот человек заслуживал хорошую трёпку.
— Люди — животные, — процедил Ковбой.
Мы с отвращением смотрели, как они уехали. Сердце колотилось от ярости. На секунду я снова увидел Анну — живую, яркую, смеющуюся, как она это делала со своими подругами на кампусе. Я тогда наблюдал за ней из машины, издалека.
— Это просто пиздец, — пробормотал Ковбой. — Просто ебаный пиздец.
Он не сказал больше ни слова, просто сел на пассажирское сиденье внедорожника, как обиженный ребёнок.
Я глубоко вдохнул, пытаясь переварить всё это. В глубине души я надеялся, что это хоть немного принесёт мне облегчение — пожать руку её родным, извиниться, что не смог сделать больше. Это бы немного сняло ту тревогу, которую вызывали отсутствие Роуз на работе и её молчание в ответ на мои сообщения.
Но жизнь снова показала себя как дерьмовые американские горки — слишком много падений и ни капли удовольствия.
Я сел в машину, и тут зазвонил телефон.
МакКорт.
— Чёрт, — пробормотал я, глядя на экран.
— Мой дядя? — спросил Ковбой.
Я кивнул и принял звонок.
— Не к добру звонок в такую пятничную рань, — слишком громко сказал Ковбой.
— Скажи Тео, чтобы свои жалобы он нёс психотерапевту, а не сливал мне на звонки, — сказал МакКорт достаточно громко, чтобы он услышал. Ковбой закатил глаза.
— Сэр?
— Где вы?
— Мы были на похоронах Анны.
— Это та, что покончила с собой? Зачем?
— Подумали, что это будет хорошим жестом со стороны ФБР. Всё-таки она выжила после нападения Убийцы с железнодорожных путей.
— Мудро. Будет выглядеть, будто мы заботливые и адекватные.
Ублюдок.
— В общем, мне нужно, чтобы ты сегодня был со мной в Бостонском симфоническом зале.
Телефон чуть не выпал из рук, челюсть отвисла. Желудок скрутило тысячу раз подряд.
— С-сэр? — заикнулся я.
— В симфоническом зале Бостона. У меня билеты на вечернее выступление. Роуз тоже будет. Это рабочая тема. Встретимся у штаб-квартиры к восьми. Поедем вместе. Не опаздывай.
И просто повесил трубку.
Я остался сидеть, уставившись в никуда в окно. Парализован. Он знает? Роуз рассказала?
Это плохо. Очень плохо.
— Он сказал, что я тоже могу пойти? — спросил Ковбой.
Он, похоже, всё подслушал. Я его проигнорировал.
— Ну, пианистка-то огонь.
В голове бушевал ураган паники. Пот выступил на лбу. Я представлял худший вариант — Джози навещает меня в тюрьме. Лучший — мы все просто наслаждаемся концертом, и это действительно просто «поощрение» от начальства за дело с Кирби.
— Алло? — не унимался Ковбой.
— Я не знаю, Ковбой, позвони ему сам, — буркнул я, заводя машину.
— Но он точно ничего не сказал про меня?
— Я же сказал, не знаю! — сорвался я. — Да позвони ты ему, блядь, и спроси сам!
Ковбой удивлённо посмотрел на меня.
— Извини, — извинился я сразу.
Он лишь коротко кивнул.
— Ничего. Меня этот вечер тоже выбил из колеи. Знаешь, давай просто подбрось меня домой. Не хочу быть рядом с моим дядей.
— Тут мы с тобой солидарны, — пробормотал я.
Глава сороковая
Лия
Я была в новом платье от Риллони — одного из самых известных дизайнеров мира. Оно было сшито из чёрного японского шёлка, струилось по телу и заканчивалось на середине бёдер. Обычно я предпочитала наряды с глубокими вырезами и открытой спиной, но это платье идеально скрывало синяки на спине и груди, при этом оставаясь соблазнительным и элегантным благодаря кокетливому разрезу. Образ завершал тонкий золотой пояс, подчёркивавший талию и создававший выразительный силуэт — именно то, что нужно для сегодняшнего особого выступления.
Прохладный ветер осеннего Бостона приветствовал меня, когда я вышла из дома. Марк уже стоял у двери и распахнул её для меня. Именно тогда я заметила чёрный лимузин Люки, припаркованный у ворот. Его водитель вышел из машины и жестом пригласил меня сесть.
Я улыбнулась Марку, он кивнул и закрыл за мной дверь. Я подошла к лимузину Люки и села внутрь.
Он был, как всегда, безупречно одет в смокинг, в руках держал маленький розовый цветок — необычный подарок, ведь обычно он дарил мне красную розу.
— Как мило с твоей стороны — заехать за мной, — сказала я с улыбкой. — Наша ссора причиняет мне боль.
Люка посмотрел на меня с выражением, которое было трудно прочесть.
— Я бы ни за что не пропустил сегодняшний концерт. Каждое мгновение рядом с тобой стоит тысячи жизней, La Imperatrice. — Он протянул мне цветок. Я приняла его, с любопытством рассматривая.
Цветок был изумителен. Ярко-розовые лепестки, бархатистые на ощупь, резко контрастировали с насыщенно-зелёным стеблем и листьями.
— Не может быть… Middlemist Red? — удивлённо прошептала я, держа в руках этот редчайший дар.
(Побежал ли переводчик гуглить что за цветок чтобы вам показать? Да)
— Сегодняшний вечер не заслуживает ничего меньшего, — ответил он.
— Но их осталось всего две в мире. Даже миллиардеры и президенты не смогли заполучить черенок.
Люка наблюдал за мной в молчании, пока я любовалась цветком.
— Его называют Middlemist Red, хотя на самом деле он розовый, — сказал он. — Но самая поразительная загадка — его исчезновение с родины и вообще из всего мира. Остались только два экземпляра в ботанических садах, и никто не знает, почему.
— Какой интригующий секрет он хранит о собственной гибели, — прокомментировала я, вдыхая свежий аромат.
— Именно, — сказал Люка, глядя мне прямо в глаза. — Бесценная загадка у всех на виду, и всё же никто не решается копнуть глубже, боясь, что она окажется неумолимой и заберёт даже то малое, что у нас есть.
Я встретила его взгляд.
— Загадка, на которую, возможно, никогда не найдётся ответа, — произнесла я с улыбкой. Затем посерьёзнела. — Мне всегда нравилось проводить с тобой время, Люка. Настолько, насколько я вообще способна получать удовольствие от чего-либо в этом мире. Мои способности к
