меня не было выбора, — перебила она, опуская взгляд. — Я не хотела. Клянусь. Я даже не верила, что всё это с Лукой Домицио по-настоящему. Но МакКорт шантажировал меня. Он…
Её голос дрогнул, но взгляд Лиама, полный осуждения, заставил её говорить дальше:
— У него есть на меня компромат.
— И что это за компромат? — прищурился Лиам.
Ей потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она собралась с силами.
— Я... соврала в анкете при поступлении. Один инструктор в академии узнал и доложил МакКорту.
— И чтобы сохранить работу, ты чуть не разрушила мою жизнь и едва не погубила Лию?
— Эта работа — всё, что у меня есть.
— А моя дочь — всё, что есть у меня. Сегодня я был в двух шагах от того, чтобы больше никогда её не увидеть. Возможно, всё ещё так и будет, если МакКорт выживет.
Плечи Лиама опустились. В комнате повисла тишина.
— Что у него есть на тебя? — спросила я.
Роуз прикусила губу.
— Поделишься с нами этой страшной тайной? — спросил Рихтер. — Парковочный штраф? Или сданная в колледже статья, сгенерированная ИИ?
— Я застрелила человека, убившего мою семью, — выплюнула она. — МакКорт помог мне это замять, когда мой инструктор обратился к нему. Я думала, он хочет мне помочь, что увидел во мне что-то особенное. — Роуз сгорбилась, полная разочарования. — А он просто превратил меня в свою марионетку.
— Значит, ты рассказала ему всё, — сказал Лиам.
Она кивнула, в глазах — тень стыда.
— Я правда не хотела. И чувствую себя отвратительно с тех пор.
— Должно быть, тебе было очень тяжело, — заметил Рихтер.
— Да, Рихтер, чёрт возьми, было. Особенно после того, как я сама занималась расследованием самоубийств на рельсах. Я сутками каталась по округе, как сумасшедшая. И в итоге выяснила, что всё, что она говорила, — правда, — Роуз кивнула в мою сторону. — У всех на месте преступления был символ анха. Такой же, как у Анны.
Воздух в комнате внезапно стал ледяным.
— Это самая безумная вещь, которую я когда-либо видела, но ты права, — продолжила Роуз. — Убийца с железнодорожных путей всё ещё на свободе, продолжает свои извращённые игры, и всё может быть гораздо хуже, чем вы думаете.
Я поднялась на ноги.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Компьютерные файлы не совпадают с бумажными, — сказала Роуз.
Рихтер отошёл от двери, сделав шаг ближе.
— Это неправда. Я видел файлы. Всё совпадает.
Роуз кивнула.
— Бумажные версии, распечатанные с компьютера, действительно совпадают с тем, что в базе. Но они не совпадают с оригинальным делом Эммы Маузер, составленным офицером Вагнером.
Я обменялась с Лиамом озадаченным взглядом, и он задал вопрос:
— Каким оригинальным делом?
— Один из офицеров на железнодорожной станции заметил несоответствие в отчёте, — сказала Роуз. — Он был уверен, что судмедэксперт упоминал при нём, что подозревает убийство — после того как нашёл на запястьях Эммы следы от верёвок.
— Следы от верёвок? — переспросила я. — Этого не было в деле, которое я читала.
— Потому что офицер Вагнер подправил свой отчёт вручную в оригинальном экземпляре, чтобы он совпадал с компьютерной версией, — ответила Роуз. — Но у нас в штабе каким-то образом оказалась именно оригинальная версия.
— Значит, это Ларсен запросил дело и не заметил расхождение, — заключил Рихтер.
— Ларсен? — переспросила Роуз, приподняв бровь.
— Так ты уверена, что именно компьютерная версия отчёта неверна? — уточнила я, решив обойти тему с Ларсеном.
— Я позвонила доктору Посту, судмедэксперту. Он не знал, что в компьютерной версии указано «самоубийство». Он уверен, что ставил «убийство».
— Это не имеет смысла, — сказал Лиам. — Зачем кому-то менять отчёт в системе?
Роуз пожала плечами:
— Надеялась, что у вас будет ответ. Вы этим занимаетесь дольше, чем я.
Лиам опустил взгляд, его лоб прорезала морщина.
— Обычно только сверхсекретные, засекреченные материалы подвергаются такой корректировке. Нам велят игнорировать расхождения, если дело касается какой-либо трёхбуквенной организации — во имя нацбезопасности.
— Но неужели ни у кого из семей не возникло вопросов по поводу расхождений в причинах смерти? — удивилась Роуз.
— Были такие, — сказала я. — Именно так мой бывший напарник из ФБР впервые узнал об Убийце с железнодорожных путей. Жалоба от очень настойчивой семьи дошла до верхов ФБР. Она не привела ни к чему конкретному, но дело попало ко мне на радар.
— И, скорее всего, ничем не закончится, — вставила Роуз.
Мы с Лиамом одновременно повернулись к ней.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Лиам.
— Я имею в виду, что почти все эти дела помечены как «активные расследования» с запретом на разглашение. Никто, кроме нас, не знает, что в них на самом деле. Кто-то изменил и закрыл к ним доступ так, что это даже не заметили.
— Но, — начал Лиам, — почему вообще дела, не связанные с политикой, могли быть изменены ФБР или какой-то другой структурой? В них нет ничего, что могло бы угрожать нацбезопасности.
В голове у меня промелькнула мысль:
— Вопрос не в том, почему их блокируют. А кто этим занимается.
На лице Лиама появилось выражение, словно его внезапно озарило чем-то очень тревожным.
— Кирби! У него были подробные досье на всех жертв — такая информация обычно получается только по ордеру. Будто кто-то передал её ему напрямую. И прямо перед смертью он сказал мне: «Он слишком могущественен». Я подумал, что он говорит о голосе в голове… но теперь…
Глаза Роуз расширились:
— Ты думаешь, кто-то подсовывал Кирби эти материалы? Манипулировал им? Может, даже сливал информацию, когда мы подбирались слишком близко?
Кусочки пазла начали складываться.
— Патель, — выдохнула я, внезапно всё осознав. — Он был пешкой, которую Убийца с железнодорожных путей использовал против нас. Возможно, с Кирби поступили так же.
Голос Роуз задрожал от недоверия:
— Но кто вообще способен организовать всё это? Ты хочешь сказать, что Убийца с железнодорожных путей — агент ФБР или ЦРУ?
Я задумывалась об этом раньше, но всё никак не складывалось.
— Нет. Его поведение слишком нестабильное. Сотрудник федеральной службы должен вести себя иначе — иметь фиксированный график, быть отслеживаемым. Но тогда возникает другой вопрос: кто или что, не являясь частью правительства, обладает доступом к официальным документам, может быть везде одновременно, всегда слушать, всегда наблюдать?
Роуз и Лиам смотрели на меня с тревожным ожиданием.
— Подумайте, — сказала я. — Лерос. Моё кодовое слово и Эмануэля. Мы всё гадали, откуда Убийца с железнодорожных путей узнал эту информацию, если только кто-то не передал её ему.
Лиам задумался:
— А что, если это сам Эмануэль слил?
Я покачала головой:
— Исключено. У него не было причин это делать. Я хорошо ему платила, и
