электронных документах всё ещё стоит "самоубийство", если доктор Пост утверждает обратное? В этих файлах даже не было упомянуто про следы от верёвки на запястьях.
Он был прав — несостыковки случаются, но это была не мелочь. Как всё могло быть так плохо обработано?
Быстрый поиск дал ответ: дело Эммы Маузер было помечено как "Активное расследование. Не подлежит разглашению."
— Господи, только не это, — пробормотала Роуз, глядя на экран. Неужели Рихтер как-то замешан? Обычно такое делают только с особо важными делами — политическими или с участием трёхбуквенных агентств. А тут — убийство на захолустных рельсах.
Что-то здесь было очень, очень не так.
Роуз уже подняла трубку, чтобы запросить оригинал отчёта доктора Поста, когда у неё чуть не остановилось сердце.
Прямо перед ней, у лифта, стоял МакКорт. Но проблема была не в нём. А в том, кто был с ним.
Чёртов специальный агент Джек Райс. Та самая мразь.
От шока телефон выпал у неё из руки и с грохотом ударился о стол.
Джек Райс. Глава отдела обучения допросной тактике в Академии ФБР. Человек, который чуть не уничтожил её жизнь. И теперь он здесь, с МакКортом.
Настоящий кошмар.
Она уже стояла на ногах, наблюдая за происходящим как будто не из своего тела. Райс ушёл по лестнице, но прежде чем скрыться, бросил ей полный ненависти взгляд.
И исчез.
МакКорт же остался у лифта, глядя прямо на неё. Его лицо было как затишье перед бурей.
Роуз уже стояла рядом, воздух стремительно покидал её лёгкие.
— С-сэр, — пролепетала она, глядя в сторону двери, в которую исчез Райс. — Можно узнать—
— Пойдём со мной, — лишь бросил он.
Он направился в свой кабинет. Роуз поплелась за ним как идиотка. Она знала, зачем он притащил Райса прямо перед её носом. Это была психологическая игра. Значит, у МакКорта что-то пошло не так. Возможно, это был конец её карьеры в ФБР. А может, даже тюрьма.
МакКорт сел в своё широкое массажное кресло за массивным столом из красного дерева. Арабские принцы и президенты на фотографиях за его спиной, жмущие ему руку, казались армией, которая теперь смотрела на Роуз сверху вниз.
— Сэр, можно спросить… — голос у неё сорвался. Господи, как же здесь жарко. Она вся вспотела. — Можно спросить, что случилось?
МакКорт нахмурился:
— Случилось? А с чего бы чему-то случаться? Ты рисковала своей жизнью, чтобы спасти это жалкое подразделение, включая меня, к сожалению, стоящего во главе, — он пожал плечами, — так что я решил сделать для тебя кое-что в ответ.
Роуз судорожно пыталась проанализировать его слова. Он издевается? Или говорит серьёзно?
Он подвинул к ней бежевую папку и откинулся в кресле.
— Это тебе, — сказал он.
Роуз медленно придвинула её к себе, открывая так осторожно, будто внутри могла взорваться бомба. Когда она увидела содержимое, из её губ вырвался приглушённый вздох.
Это был результат её полиграфа, пройденного при поступлении в ФБР. Того самого, к которому она готовилась неделями, чтобы суметь соврать о своём прошлом — и пройти.
— Сэр? — спросила Роуз, сбитая с толку.
— Именно это Райс использовал, чтобы настучать на тебя, верно?
Роуз кивнула.
— О той самой ситуации из твоего детства. Точнее — о вопросе, убивала ли ты кого-либо прежде.
Её сознание тут же захлестнула лавина воспоминаний о самом страшном дне её жизни. Она не могла остановить это. Всё снова и снова прокручивалось в голове. Выстрелы, ворвавшиеся через окно на первом этаже, пока она играла в своей комнате наверху. Кровь. Крики. Слёзы. Мать мертва, брат ранен и истекает кровью в гостиной. Тошнота подкатила к горлу, когда в памяти всплыл взгляд той девочки — её самой — в глаза мёртвой матери. Пули изрешетили тело мамы и стену за ней, а стекло окна разлетелось в осколки.
— Беги, — прокашлялся её брат, слишком тяжело раненый, чтобы говорить целыми предложениями. Его глаза уже смотрели сквозь неё, осознавая приближающийся конец. — Беги, Бу-девочка, — снова и снова сипло повторял он, используя то прозвище, которое сам ей придумал. Её первое слово на Хэллоуин было «бу».
Но Роуз не убежала.
— Вместо того чтобы убежать, она выхватила пистолет из подёргивающейся руки брата. И когда в дом вошёл мужчина в чёрной маске с автоматом в руках, его взгляд наткнулся на неё — но он её проигнорировал. Просто перешагнул через мёртвую мать и направил оружие на брата. Тогда Роуз сделала единственное, что пришло в голову.
Она разрядила пистолет в убийцу, пока не кончились патроны.
Много лет спустя она сидела перед тем самым результатом полиграфа, на котором солгала. Солгала, чтобы пройти отбор в академию. Одна из немногих, кого выбрали из десятков тысяч кандидатов.
Она так много работала ради этого. Терпела ужасные приёмные семьи, пережила школу, поступила в колледж.
Но мечта продлилась недолго. Карма подстроила немыслимое: тот же полицейский, который вёл дело Роуз после стрельбы, оказался инструктором по процедурам в академии. Он тут же узнал её и, в разговоре с Райсом, выразил радость, что девочка из такого прошлого смогла так далеко зайти. Райсу этого хватило, чтобы докопаться до правды — как настоящий ублюдок. Он допросил Роуз и вытащил наружу всё. До последней, самой грязной детали, которую не нашли даже копы. Ведь когда те прибыли на место, решили, что это брат Роуз застрелил преступника перед своей смертью. Они спросили её, не она ли забрала оружие из его руки после того, как все уже были мертвы — отсюда и отпечатки пальцев. Она, дрожащая от страха, просто кивнула. Ребёнок. Напуганный. Испуганный, что её посадят.
— Это единственная копия, — вырвал её из мыслей голос МакКорта. Он внимательно следил за её реакцией. — На компьютере уже ничего нет.
Роуз смотрела на папку. На документ, который должен был выбросить её из академии с волчьим билетом за ложь федеральному агентству.
— Я никогда не понимал таких, как Райс, — продолжал МакКорт, сложив руки домиком. — Неуверенные, мелочные мудаки. Когда он влетел ко мне с твоим “делом”, я сразу понял — он слизняк. Любой уважающий себя наставник, увидев слабое место у одного из лучших курсантов за последние годы, просто закрыл бы на это глаза.
Он хмыкнул:
— А ты посмотри, кто к нам приходит в последнее время. Поколение Z. Обидчивые, избалованные сопляки, которым важнее лайки в ТикТоке, чем настоящая работа. Райс думал, что устроит второе Уотергейтское дело — а у меня только злость вызвал. Ведь ты сделала то, что сделал бы каждый настоящий агент старой школы. Ты была рождена для
