сразу понятно, что она что-то проверяет в своём нейроинтерфейсе.
Через несколько секунд её поведение разительно изменилось. Она встала, одёрнула короткую юбку и подошла к толстому стеклу с очаровательной улыбкой.
— Что вас интересует, господин? — нежным голоском проворковала она, глядя на Рэттена, одетого в бронекостюм.
Игнат аж крякнул от удивления — к счастью, это слышали только мы по включённой внутренней связи.
— Примерно пять лет назад на эту планету прибыла семья: женщина и трое детей — два мальчика и девочка. Фамилия Громовы, — произнёс Рэттен.
— Минутку, — девушка продолжала обворожительно улыбаться.
Её пальцы быстро замелькали, набирая фамилию.
— Да, такая семья прибывала и направлялась в жилой сектор для рабочих. Они прошли регистрацию как сотрудники корпорации. К сожалению, другой информации нет, — девушка внимательно посмотрела на Рэттена.
— А где мне её взять? — спросил он.
— Можете обратиться непосредственно в корпорацию на Тарг-II, но вы вряд ли сможете что-то выяснить, — прощебетала девушка, не переставая улыбаться и пристально глядя на Рэттена.
— Хорошо, я вас понял. Может, есть другие источники информации? — произнёс он.
Девушка чуть скосила глаза, сосредоточенно просматривая данные в нейроинтерфейсе. Потом взглянула на Рэттена и, обворожительно улыбнувшись, чуть наклонилась вперёд — так, чтобы он мог хорошо разглядеть её открытое декольте.
— Пятый жилой сектор, господин По, — произнесла она.
— Просто «По»? — уточнил Рэттен.
— Да. Это на другой стороне планеты. Вам лучше добираться туда на челноке. На скоростном поезде вы потратите около шести часов, — снова улыбнулась девушка. И добавила: — Может, когда у вас появится время, вы снова навестите меня, господин? Я буду ждать.
— Я постараюсь, — ответил Рэттен и, развернувшись, двинулся к выходу — к нашему челноку.
— Что это было? — спросил я. — В её мыслях, кроме кредитов и эротических фантазий, было пусто.
— Десять тысяч кредитов — вот что это было, — засмеялся Рэттен. — Ничего не меняется в нашей галактике. Ясно же, что она горит желанием вырваться отсюда, но кроме шахтёров тут никого особо и нет. Вот и пытается себя продать подороже первому встречному. Она ведь даже моего лица не видела.
— Хочешь забрать её? — я задумчиво посмотрел на Рэттена. — Ты ведь хочешь завести семью. А она очень даже привлекательна.
— Может быть. Но не сейчас, — ответил он.
Мы вышли на посадочную площадку и загрузились в челнок.
— Знаешь, где пятый жилой сектор? — спросил Рэттен у нашего пилота челнока.
Как-то так вышло, что он взял на себя руководство по поиску семьи Громова. Игнат молчал, я тоже не лез. Всё-таки Рэттен Вейер — контрабандист со стажем. Он прекрасно понимал, как получать нужную информацию, в отличие от меня и Игната.
— Знаю. Летим туда? — уточнил пилот.
— Да, — ответил Рэттен, и челнок сразу стал набирать высоту.
— А ты, случаем, не знаешь такого господина По? — снова задал вопрос Вейер.
— Слышал о таком. Вроде как местный — то ли бандит, то ли какой-то богатей, — ответил пилот.
Я проник в мысли пилота. Да, он действительно только слышал о нём, но понятия не имел, кто этот По на самом деле. О чём сразу сообщил Рэттену и Громову:
— Пилот ничего конкретного не знает. Одни слухи.
Рэттен кивнул, словно ожидал такого ответа. Его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику кресла — привычка, выдававшая внутреннее напряжение.
— Значит, придётся разбираться на месте, — пробормотал он.
Игнат по-прежнему молчал. Он сидел, уставившись в иллюминатор, где медленно разрасталось серо-бурое полотно поверхности Тарг-I. Его кулаки были сжаты, он мысленно был уже там — в пятом жилом секторе, разыскивая следы жены и детей.
Челнок набирал высоту, оставляя позади пыльный шлейф. В динамиках тихо шумело — пилот настраивал маршрут.
— Пятый сектор — это не курорт, — нарушил молчание пилот, не оборачиваясь. — Там живут те, кто не смог устроиться получше. Корпорации скидывают туда самых дешёвых рабочих. Условия… скажем так, спартанские.
— Нас это не пугает, — коротко бросил Рэттен. — Просто доставь нас к месту.
Пилот пожал плечами и вернулся к управлению. Челнок плавно развернулся, взяв курс на восток, где за грядами карьеров и дымящими перерабатывающими комплексами скрывался пятый жилой сектор — наша следующая остановка в поисках семьи Громова.
— Вы как соберётесь назад, свяжитесь со мной по коммуникатору, я вернусь. Оставаться тут на посадочной площадке опасно, — сообщил нам пилот, когда мы начали выходить.
— Хорошо, далеко не улетай, — сказал Рэттен.
Мы двинулись ко входу в подземный порт. Внутри — ни информационных стоек, ни рекламы. Только пустое помещение и тусклые лампы, мерцающие с едва уловимой периодичностью.
Продолжили путь по узкому коридору, дошли до лифта и спустились в жилой комплекс.
Такого я никогда не видел.
Еле освещённые коридоры тянулись в обе стороны, словно лабиринты заброшенной шахты. Повсюду — кучи мусора: пластиковые обломки, рваные пакеты, пустые контейнеры. В полумраке то тут, то там сидели люди — кто-то сгорбившись, кто-то уставившись в пустоту. Некоторые спали прямо на грязном полу, укрывшись ветхими одеялами.
Мы шли вперёд за Рэттеном. С каждым шагом меня всё сильнее угнетала эта обстановка. Здесь не было ни намёка на порядок, ни тени той стерильной эффективности, к которой привыкли жители орбитальных станций или благоустроенных городов Тарг-II. Это был мир, где выживание стало рутиной, а надежда — роскошью.
Игнат молча оглядывался по сторонам. Даже не проникая в его мысли, я чувствовал, как на него накатила смесь боли и ярости. Он искал не просто следы семьи — он пытался понять, в какой ад им, возможно, пришлось погрузиться.
Каждый обшарпанный угол, каждая трещина в стене, каждый безнадёжный взгляд прохожих словно били ему в грудь. Это не было похоже на жилые кварталы Тарг-II — здесь не прятали нищету за фасадами и рекламными голограммами. Здесь она лежала на поверхности: в кучах мусора, в тусклом свете аварийных ламп, в тишине, которую не нарушали ни смех, ни музыка, ни обычный городской гул.
Я видел, как Игнат сжимает и разжимает кулаки — будто пытался удержать себя от того, чтобы не начать бить по этим стенам, не закричать в пустоту. Но он молчал.
Рэттен замедлил шаг, оценивая обстановку.
Он двинулся в боковой коридор, стараясь не наступать на разбросанный мусор. Где-то вдали слышались приглушённые голоса, скрип дверей, монотонный гул вентиляции. Этот мир жил своей жизнью — тихой, изнуряющей, но неумолимой. И в этой жизни нам предстояло найти одну-единственную семью.
Мы подошли ко входу в огромное помещение. Старая обветшалая вывеска гласила: «Зона отдыха и семейного времяпровождения».
Возле входа стояло несколько парней в старых обшарпанных бронекостюмах — без шлемов, с устаревшими моделями штурмовых плазменных винтовок.
Рэттен остановился,
