как он обновил мне нейроинтерфейс и получил возможность, по сути, следить за мной, он не выпускал меня из вида, о чём заранее предупредил:
«Ратибор, я обязан следить за тобой — это прописано в моих протоколах, и отменить ты это не в силах. Помнишь, что было, когда ты очнулся? Протоколы автоматически переписались, когда я признал тебя главой Дома и последним выжившим. Протокол защиты: наивысший приоритет — сохранение жизни последнего члена семьи Дома Северных Медведей. Я буду помогать тебе везде, где дотянусь».
Интересно, кто это такие?
После сообщения от Яра я сразу проник в мысли фальшивого таможенника. Значит, охотники за головами.
Интересно, уж не по мою ли душу они тут появились? Я углубился в память охотника, стоящего передо мной.
М-да-а… Стоило вылететь — и они уже явились за мной. Хотя пока ещё не подозревают, кто перед ними…
А нет. Уже подозревают.
Фальшивый таможенник глянул на оставшегося штурмовика и повернул голову ко мне. Штурмовик проследил за его взглядом и навёл на меня штурмовую винтовку.
— Этого мы забираем с собой, — заявил таможенник, глядя на меня.
— Позвольте выяснить причину? — произнёс Рэттен, стараясь сохранять спокойствие. Но я чувствовал, что он начал нервничать.
— Не твоего ума дело, торгаш. Лети куда собирался и забудь про нас. Ты всё понял? — с угрозой в голосе проговорил таможенник и посмотрел на Рэттена.
Громов сделал шаг вперёд, стараясь закрыть меня от штурмовика, но я остановил его:
— Игнат, стой спокойно. Давайте я вам скажу, кто это такие, — спокойно произнёс я, сразу взяв под контроль стоящего с наведённым на меня оружием штурмовика.
Он на мгновение замер, став моей послушной марионеткой.
Глава 22
Я сделал шаг вперёд. Фальшивые таможенники удивлённо уставились на меня.
— Ну давай, расскажи, кто мы такие, — спокойным голосом произнёс один из них.
— Минуту, господа. Сначала мы устраним одну маленькую проблему. Точнее, две, — произнёс я. Штурмовик, подчиняясь моей воле, пошёл в грузовой отсек.
— Ты куда пошёл, идиот⁈ — крикнул ему вслед второй таможенник.
Но штурмовик уже скрылся в трюме. Прошла буквально минута — он вернулся, встал возле меня и направил на своих подельников оружие.
Теперь я увидел, как они сразу занервничали.
— Какого хрена тут происходит? Валдай, ты что творишь, тупая обезьяна? — заорал таможенник на штурмовика.
— Успокойтесь. Он вас сейчас если и слышит, то ответить не сможет. Мне жаль, что вы согласились на предложение Меровингов — найти меня и принести им мою голову. Надо было сразу убить нас, пока я не понял, кто вы такие. Но, как говорится, жадность вас погубила. Ведь за меня живого вам обещали двадцать миллионов кредитов! А за мёртвого — всего лишь пять. Прощайте. А то настоящая команда досмотра может нагрянуть в любую минуту, — сказал я.
Два выстрела — и два трупа с большими дырками в груди рухнули на пол. Штурмовик подошёл к ним и поднёс оружие к своей голове. Через секунду в бронешлеме зияла дыра, а штурмовик упал на пол.
Я повернулся к Рэттену:
— Свяжись с группой досмотра. Скажи, что на нас напали, а потом один из нападавших всех перебил и сам застрелился.
— Это какой-то бред, — Рэттен смотрел на мёртвые тела возле входа на капитанский мостик.
Наш пилот, стоявший позади нас, сглотнул — так громко, что все на него обернулись.
— Что стоишь⁈ — закричал Рэттен. — Быстро свяжись с военными! Это теперь их дело, а не досмотровой группы. Пусть двигают сюда. Надеюсь, в пристыкованном корабле больше никого нет.
— Нету. По крайней мере, опасности я больше не ощущаю, — спокойным голосом произнёс я.
Только Игнат совершенно спокойно смотрел на всё происходящее. Он намного лучше Рэттена знал про мои способности.
Военные, в отличие от досмотровой группы, нагрянули буквально через три минуты. Правда, им пришлось сначала захватить корабль охотников за головами: там оказался пилот, который решил оказать сопротивление и был ими убит. Так что к нам на корабль они зашли минут через десять.
Пока ждали военных, мы обсудили общую версию произошедшего — чтобы в случае необходимости наши показания совпадали.
Потом мы ждали, пока прибудет следователь от Великого Дома Оболенских, проведёт осмотр нашего корабля и находящихся тут мёртвых тел.
— Вам необходимо задержаться на время проведения следствия, — произнёс следователь, рассматривая застрелившегося штурмовика.
— Мы сильно торопимся, — попробовал возразить Рэттен.
Но следователь даже слушать его не стал, лишь добавил:
— Пока вы не пристыкуетесь к орбитальной станции, военные останутся здесь. Там сразу и досмотр пройдёте, хотя смотреть тут особо нечего. А я допрошу вас и вашу команду. И мне нужны записи сенсоров вашего корабля.
— Я могу выдать записи только с сенсоров, расположенных в трюме, — остальные, к сожалению, не работают. Всё, не хватает кредитов их починить, — грустным голосом произнёс Рэттен.
— Хорошо. Мои специалисты проверят и скопируют всё, что мне необходимо. Надеюсь, вы дадите добровольное разрешение на такие действия? Или мне необходимо обратиться в суд для получения разрешения? А ведь это тогда затянется надолго, — следователь внимательно смотрел на Рэттена.
— Да делайте что хотите, только давайте быстрее закончим с этим, — сразу дал своё согласие Вейер.
Следователь остался доволен ответом Рэттена. Я читал его мысли и понемногу внушал ему, что мы ни в чём не виноваты и нас стоит отпустить как можно скорее. Но делал я это очень аккуратно — не хватало ещё, чтобы он что-то заподозрил.
Он оказался не так-то прост: умный, увлекался историей галактики и прекрасно знал, кто такие псионики, хотя ни разу с ними и не встречался.
На орбитальной станции, расположенной на орбите ближайшей к звезде планеты Перевал-I, мы пробыли двое суток. Следователь допрашивал нас дважды, пытаясь выяснить, зачем охотники за головами напали на наш корабль. А я на встречах с ним настойчиво внушал ему, что мы ничего не знаем, ни в чём не виноваты и нас надо отпускать.
Через двое суток Рэттен получил от Великого Дома Оболенских официальные извинения за произошедший инцидент и компенсацию за задержку грузового корабля на орбитальной станции — в сумме двадцати тысяч кредитов.
— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля механическим голосом.
На панели управления высветился таймер длительности прыжка: четыре часа тридцать пять минут пятнадцать секунд. Следующая наша остановка по пути к звёздной системе «Чёрная река» — «Туманность Алкионы», тоже бывшая система моего Дома, сейчас находящаяся под контролем Великого Дома Оболенских.
Только сейчас мы выдохнули и расслабились. Рэттен сразу кинулся проверять специальные отсеки, где
