так просто?
— И что? — парировала она. — По штатному расписанию они — персонал клиники и кафе. А персоналом управляю я. Ты сам назначил меня управляющей.
— Лера, это спецназ!
— Это мои сотрудники! И я должна знать, где они находятся и чем занимаются. А вдруг у них переработка? А вдруг у них животики заболят от стресса?
Я смотрел на неё и чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз.
— Подожди… — медленно произнёс я. — Это что за ерунда сейчас происходит? Они что, пошли и настучали тебе?
— Нет, не настучали, — спокойно ответила Валерия. — Они просто доложили своему непосредственному руководителю, как я их и учила.
— Учила?
— Конечно. Я им сказала: любые происшествия, любые изменения в графике, любые странные приказы — сразу ко мне. Даже если у них просто настроение плохое или лапка чешется. Я должна быть в курсе всего.
Я откинулся в кресле, глядя на неё с новым интересом. Вот тебе и «девочка-администратор». Она выстроила вертикаль власти, наладила отчётность… Она реально управляла этим балаганом, и делала это лучше, чем я мог себе представить.
— Ладно, — признал я. — Ты права. У тебя талант. Я впечатлён.
— Спасибо, — она чуть улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Но вопрос остаётся.
— Да я не понимаю, в чём проблема-то? Ты боишься, что они не справятся? Что их поймают?
— Нет. Они сказали мне, что задание поняли, справятся, проблем нет. Они просто поставили меня в известность, — она улыбнулась. — Вик, я пришла договариваться. Это же мои пушистики, я за них переживаю.
— Понятно, — вздохнул я. — Бунт на корабле. Профсоюз грызунов под предводительством железной леди. Ладно, твоя взяла. Чего ты хочешь?
— Ну… — она задумчиво посмотрела в потолок. — Миллион рублей. И вертолёт… Личный… Розовый.
Я застыл, просчитывая варианты. Миллион — это решаемо, на счету есть. Вертолёт… сложнее, но можно достать списанный армейский и перекрасить.
— Вертолёт… — пробормотал я. — С пилотом или сама полетишь? Если сама, то без обучения придётся вживлять тебе комплекс специальных атрибутов для управления, а это больно…
Валерия расхохоталась.
— Вик! Ты такой смешной, когда серьёзный! Это была шутка!
— А-а-а… — я выдохнул. — Ну зашибись. Я уже план операции по угону вертушки составлял.
— Расслабься. У меня есть реальное требование.
— Слушаю.
— Я хочу, чтобы ты сделал ещё одного хомяка. Точно такого же, как эти. Умного, ловкого, сильного…
— Всего одного? — удивился я. — Да без проблем. У меня заготовки есть. Сделаю тебе хоть взвод.
— Нет, — она подняла палец. — Только одного. Но с условием…
— Каким?
— Ты не будешь делать из него боевую химеру. Никаких клинков, никакого яда, никаких навыков убийства…
— Чего? — я нахмурился. — А зачем он тогда нужен? Просто чтобы был? Декоративный?
— Нет, функциональный.
— И какую функцию ты хочешь? — я начал перебирать варианты. — Утилизатор… Уже есть. Уборщик… Есть. Курьер? Кенгу справляется. Может, массажист? — я заржал громко, в голос.
Но потом посмотрел на неё. Валерия не смеялась, а стояла с абсолютно серьёзным лицом.
— Что, реально массажист? — переспросил я. — Хомяк?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы хомяк делал массаж? Серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула она. — Я им рассказывала про то, как люди расслабляются. Про спа, про массаж… Они заинтересовались. Вот я и решила, что нам нужен штатный специалист по восстановлению, личный массажист.
— Охренеть… — прошептал я.
— Так ты сделаешь?
— Сделаю. Будет тебе массажист. Сделаю ему чувствительные лапки, вживлю знания анатомии, добавлю функцию вибрации… Будет лучший мануальщик в мире.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Я знала, что мы договоримся.
— А теперь, — я указал на дверь. — Пожалуйста, выйди. Мне нужно… побыть одному. И переварить эту информацию.
— Конечно, шеф.
Она развернулась и вышла.
— Охренеть… Личный хомяк-массажист.
Кажется, у меня в клинике создётся натуральный, мать его, хомячий профсоюз, с соцпакетом, нормированным рабочим днём и штатным массажистом…
Я представил, как ко мне приходит делегация хомяков и требует оплачиваемый отпуск и страховку. Или грозит забастовкой. Или подаёт на меня в суд за эксплуатацию.
— Дожили… — я покачал головой.
А потом вдруг рассмеялся. А ведь Валерия молодец! Она гений, построила с ними отношения лучше, чем я. Она о них заботится, и они за неё порвут любого.
Наверное, я неправильно веду бизнес. Это ей нужно стоять у руля, она же тут главная. А я так… заместитель директора.
Я достал свой блокнот и записал:
«Проект „Золотые Лапки“. Хомяк-массажист. Срок — на этой неделе».
Глава 19
Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»
Валерия закончила сводить дебет с кредитом, закрыла кассовый аппарат и потянулась, разминая затёкшие плечи. Весь день творился сущий кошмар: пациентов несли одних за другими, клиенты выдались сложными как на подбор, а телефон бесконечно трезвонил…
Но сейчас, когда вся суета осталась позади, можно было идти домой отдыхать. Вот только нужно занести занести Виктору распечатанные графики поставок. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта.
Виктор сидел в своём кресле, а перед ним стояла не привычная кружка с кофе, а высокий бокал, наполненный тёмно-бордовой жидкостью. Рядом возвышалась початая бутылка коллекционного вина, которую ему подарил кто-то из благодарных аристократов.
Валерия замерла на пороге. Сердце тревожно ёкнуло. Она видела Виктора разным: усталым, злым, весёлым, сосредоточенным, покрытым кровью монстров… Но таким — подавленным и пьющим в одиночестве — никогда.
— Вик? — тихо позвала она. — Всё в порядке?
Он медленно поднял на неё настолько печальный взгляд, что Валерии захотелось немедленно вызвать скорую, полицию и пожарных одновременно.
— В порядке? — переспросил он отрешённым голосом, вращая бокал в руке. — Лера, вот скажи мне… где проходит грань между гениальностью и полным провалом? В какой момент творец теряет нить управления своим творением?
Валерия прошла в кабинет и села напротив. Ей стало страшно. Если Виктор, человек, который шутил перед лицом смерти и играючи уничтожал армии монстров, сейчас говорит о провале… Значит, случилось что-то непоправимое.
— Что стряслось? — она накрыла его руку своей ладонью. — На нас снова напали? Империя закрывает наш бизнес? Или… ты не смог кого-то спасти?
Виктор сделал глоток вина, поморщился и поставил бокал на стол.
— Спасти… — он усмехнулся. — Иногда даже величайшие умы Многомерной Вселенной, Демиурги плоти, те, кто создавал жизнь из праха, сталкиваются с непреодолимым барьером. Мы думаем, что контролируем материю и можем лепить из неё всё, что угодно. Но материя… о, она имеет свою волю и характер. И иногда она просто посылает тебя к чертям собачьим.
Он откинулся в кресле, отрешённо глядя в потолок.
— Я переоценил свои силы, Лера. Возомнил, что могу всё. Что любой материал подвластен моей воле. Это гордыня. И сегодня я получил жестокий урок смирения…
— Да
