выдыхает, сжимая переносицу.
— Полина, давай так. Если уезжать – то с умом. Мы ведь не знаем, чего хочет Костя. Может, он уже смирился и забыл? Нельзя делать резкие движения.
Мотаю головой.
— Я не могу ждать, пока он сам ко мне явится!
— Так, стоп — Антонина пристально смотрит на меня. — А что, если попробовать с ним поговорить? Может, он не собирается тебе ничего делать?
Смотрю на неё с ужасом.
— Вы серьёзно?! Это же Барсов! Он… Он не оставит меня в покое! А если вдруг узнает про Нику…
Всё внутри леденеет от страха при одной лишь мысли об этом.
— Ты не знаешь этого наверняка.
— Я знаю! Я прекрасно знаю своего мужа, и если он что-то решил, то никогда не отступит. Если тогда он хотел отобрать у меня ребёнка ради какой-то собственной выгоды, то теперь заберёт из чувства мести.
Николай смотрит на меня немигающим, тяжёлым взглядом.
— Если ты хочешь уехать – я помогу. Но так, чтобы это было надёжно. Без паники, без беготни. Дай мне время всё устроить.
— Времени нет.
— Уверен, у нас есть пара дней на то, чтобы собрать вещи и хотя бы примерно решить, куда мы отправимся.
— Нет. Не мы, — качаю отрицательно головой. — Только я и Ника.
— Что ты такое говоришь, девочка?
— У вас новая жизнь. Вы строите дом. Вы семья.
Антонина уязвлённо поджимает губы.
— И ты тоже наша семья, Полина. Ты и Вероника.
— Я не хочу втягивать вас в это.
— Но ты уже нас втянула.
Прикрываю глаза.
— Тогда это ещё один повод уйти.
Николай Фёдорович грозно взмахивает указательным пальцем в воздухе.
— Если ты думаешь, что я тебя отпущу одну — ты меня плохо знаешь.
Упираюсь локтями в стол, зарываюсь лицом в ладони.
Как же сложно…
И мне было бы намного спокойней, если бы Николай и Антонина поехали со мной, но могу ли я поступить так с этими людьми? Ведь им придётся обнулить свою жизнь ради меня.
Встаю, подхватываю брошенную на полу сумку.
— Ладно. Пара дней. Я думаю, за пару дней ничего не случится.
— Точно, — кивает Антонина. — Сделаем всё без спешки. А пока постарайся не думать об этом своём Косте. Всё будет хорошо.
— Хорошо, — вздыхаю. — Ника, мы уходим.
Тишина.
Только мультики всё так же крутятся на фоне.
Заглядываю в комнату, но дочки там нет.
— Где Ника?
— Только что тут была… — разводит руками Николай, заглядывает в спальню. — Здесь тоже нет.
Меня охватывает леденящий ужас.
— Вероника?!
Бросаюсь к дверям, выбегаю на крыльцо и вижу их.
Костя, сидя на корточках перед Вероникой, с улыбкой ей что-то рассказывает.
Резко поднимает на меня взгляд, в котором без труда читается угроза…
Глава 7
Полина.
Я не дышу.
Кажется, время остановилось, и весь мир сузился до этой картины передо мной.
Барсов стоит на коленях перед Вероникой, аккуратно заправляя ей за ушко крошечный цветок. Его пальцы, всегда такие твёрдые и уверенные, сейчас движутся с нежностью, о которой я уже успела позабыть.
Звонкий смех Вероники разносится по двору, и мне хочется крикнуть, чтобы она замолчала, чтобы убежала, спряталась, исчезла…
— Ника! — Голос, срываясь в истерику, некрасиво ломается.
Вероника оборачивается.
— Мама! Смотри, какой красивый цветочек мне дядя подарил! — Её ясные глаза сияют от восторга. Она не понимает, что происходит.
— Милая, иди ко мне, — говорю я, и мой голос звучит резко, почти как команда. Он звенит в тишине, но Вероника, кажется, не замечает этого.
Она разворачивается и легко бежит ко мне. Её маленькие ножки шлёпают по земле, и я ловлю её в объятия, прижимаю к себе так сильно, как только могу. Её запах — тёплый, родной, знакомый до боли — заполняет мои лёгкие.
— В дом. Бегом, — шепчу я ей в ухо, и мой тон не оставляет места для вопросов и пререканий.
Она убегает внутрь, оставляя меня наедине с Барсовым.
Костя поднимается с колен, отряхивает идеально выглаженные брюки и подходит ближе. Его шаги медленные, уверенные, как будто он знает, что я не смогу убежать.
Между нами всего пара метров заряженного удушающими эмоциями воздуха.
— У неё твой цвет волос, — говорит Костя тихо, но так, что мне хочется сжаться до размеров атома.
Стискиваю пальцы в кулаки, стараясь не показать, что от страха меня пробивает дрожь.
— И изгиб губ, — он делает ещё шаг.
Расстояние между нами стремительно сокращается.
— Я знаю.
Костя смотрит на меня так, что хочется отступить, спрятаться. Его лицо — то самые, которое я когда-то любила до последней черточки, — сейчас кажется холодным и непроницаемым.
— И мои глаза, — добавляет он, и его слова падают, как камень в воду, вызывая волны страха на поверхности моей души.
Моё сердце словно стискивают в кулак. Оно почти не бьётся, слабо трепещет умирающей птицей.
— Ты не имеешь к ней никакого…
— Ты держишь меня за идиота?! — кричит, перебивая, и я вздрагиваю, не в силах сдержать реакцию. — Ты лишила меня дочери!
— Она не твоя!
Собственные лживые слова отдаются в голове пустым эхом.
Костя зло смеётся.
— Пять лет, Полина. Ты украла у меня пять лет.
Земля уходит из-под ног.
Я стараюсь не показать, как внутри всё рушится.
— Ты уехала. Исчезла. Ты даже не дала мне шанса…
— Шанса на что? — Злюсь, пытаясь спрятать панику поглубже.
— Собирай вещи, мы уезжаем.
— Я с тобой никуда не поеду!
— Правда? — Криво улыбается. — Я тебя не спрашиваю. Считай, что это констатация факта. Ты моя жена, я твой муж. А в доме — наша дочь. Собирайся и поехали.
— Ты больше не мой муж, — шепчу на выдохе.
— Да? А по документам муж. А-а-а! — Прикрывает глаза. — У тебя же теперь новые документы, новая жизнь, да? Кто тебя спрятал? Передавай ему мой пламенный привет и уважение. Даже я не смог найти ни одной ниточки. Собирайся, мы едем домой.
— Мой дом здесь.
— Где?! В этой глуши?! — Рявкает, оглядываясь по сторонам на маленькие кривые домишки.
Что, по статусу мне не положено, да?
Но лучше уж здесь, чем с
