зверя.
— Ты что, блять, издеваешься? — голос хрипит, я злой. — Эй? вставай.
Она не отвечает.
Наклоняюсь. Беру за плечо.
— Марина. Ну же?
Она медленно открывает глаза. Смотрит в меня. Отрешенно.
— Думала, ты не вернешься, — выдыхает. Губы пересохли, почти белые. — А потом решила… может, и к лучшему.
— Заткнись, дура! — рявкаю.
Сажусь на край ванны. Пару секунд смотрю на нее.
— И ты… лежала здесь все это время?
Молча кивает. Облизывает губы.
— Черт. — Провожу рукой по лицу. Злюсь. Сам не знаю на что. — Ты в курсе, что этот замок вполне реально открыть руками изнутри?
— Нет. Я не знала.
— Сразу видно, королева. Богачиха, которая ничего сама не умеет. Даже бороться за свою жизнь, — выдаю с досадой, подхожу к двери и показываю, как можно было открыть ее.
Марина смотрит с искренним удивлением и я понимаю, что она реально не знала об этом.
Смотрю на нее.
— Вставай.
— Зачем?
— Ты же хотела, чтобы я тебя забрал. Передумала?
Она медленно приподнимается. Движения тугие, будто тело затекло. Прядь волос падает на лицо. Убираю ее. Механически. Почти нежно. Сам пугаюсь и делаю шаг назад.
— Ты сумасшедший, — шепчет она. — Зачем вернулся, опасно же?
— От сумасшедшей слышу, — парирую, усмехаясь криво. — Одевайся, мы уходим.
— Куда?
— Поменьше вопросов. Окей?
— А дальше что будет?
— А дальше… — пауза. Смотрю в ее глаза и по телу мурашки бегут. — Будем разбираться на ходу.
Встает шатко, неуверенно. Я ловлю ее, обхватываю за талию. Горячая. Температура что ли?
— Как ты себя чувствуешь?
— Теперь прекрасно, — слегка улыбается и падает мне на грудь.
Глава 6
Марина
Открываю глаза. Вокруг все чужое. Чувствую, как тело ноет, мышцы болят, состояние полной разбитости. Диван подо мной слишком мягкий и неудобный, и еще этот странный запах — чужой. Дома так не пахнет. Но он не вызывает у меня отвращение или что-то подобное… Совсем нет. Это мужской запах: терпкий, древесный, угольный.
Пытаюсь подняться, глаза бегут по комнате — и тут замечаю кучу мужской одежды на полу. Ту самую… ночного вора. Броник, тактическая куртка, толстовка, перчатки — все то, в чем вчера был он.
Дыхание замирает, сердце дергается где-то в груди.
Так значит… Он действительно забрал меня? Но почему?
Встаю с дивана. И кажется, только сейчас обращаю внимание на новый запах — яичница. С луком, с сосисками, с маслом. На цыпочках, почти не дыша, я выхожу в коридор и крадусь на кухню.
Выглядываю из-за угла. Он стоит спиной: в спортивных штанах, а серая футболка скручена и висит на плече. Готовит. Без лишних движений, все четко, как у солдата. Широкая загорелая спина, темные волосы, чуть растрепанные, мускулы рельефные, будто вырезанные из камня. И большая татуировка практически во всю спину — роза.
Так и замираю в дверях, не в силах отвести взгляд. И да, мне не стыдно, что я откровенно любуюсь им. Наоборот, мне хочется подойти и коснуться его спины.
— Проснулась? — голос, глухой, спокойный, с металлическим оттенком.
От неожиданности вздрагиваю. Он не оборачивается, продолжает готовить.
— Где… мы? — наконец выдавливаю из себя, голос дрожит, хотя стараюсь не показывать слабость.
Он медленно поворачивается, и эта хищническая улыбка играет на губах.
— У меня дома. Завтракать будешь?
— Буду. Я очень голодная.
Подвисаю на его лице. Да кто же он? Внешность… Необычная. Он не просто смуглый, его кожа имеет цвет жженого сахара, будто он родом с юга.
Темные, как кофейное зерно, глаза смотрят на меня сверху вниз. В них презрение, интерес, насмешка. Взгляд надменный, цепкий, как у мужчины, который привык брать что хочет. Я знаю этот взгляд. У Эда похожий. Но… Этот более дерзкий, смелый, наглый.
Скулы острые, словно выточены из камня. Подбородок — уверенный, с ямочкой. Нос прямой, губы полные, и слишком соблазнительные. Такие, которых хочется касаться своими губами. Волосы — черные, густые, немного растрепанные, спадают небрежно на лоб. В ухе маленькая серьга.
Он красивый. Слишком красивый, чтобы быть настоящим. Ему бы на обложку дорогого журнала, а не стоять на этой многое повидавшей кухне, площадью — не больше пяти квадратов.
— Я… Можно принять душ? — отвожу взгляд, все же смущаясь.
Он молод. Моложе меня. И это как-то… неожиданно. Теперь понятно, почему он тогда назвал меня «мамочкой».
Вспоминаю, что целовала его. Что он подумал обо мне? Поехавшая милфа, что бросается на первого встречного?
Боже… Кажется, после того, как я узнала, что Эд мне изменяет была в каком-то космосе, и только сейчас прихожу в себя. Протрезвела. Способна адекватно воспринимать реальность.
— Как тебя зовут? — поднимаю взгляд.
— Иниго.
— Иниго?.. У тебя итальянские корни? — удивленно поднимаю брови.
— Испанские.
— Что ты здесь делаешь? — задаю наитупейший вопрос.
— Не поверишь — живу, — растягивает рот в надменной усмешке.
— Ясно.
Разворачиваюсь на пятках и выхожу в коридор.
— Дверь направо — ванная. Чистое полотенце лежит на полке в стеллаже.
— Спасибо.
Быстро юркаю за дверь, закрываюсь и перевожу дух. Раздеваюсь, залезаю в ванну, настраиваю воду, сажусь и подтягиваю к подбородку ноги. Утыкаюсь в колени. И думаю.
Последние пару суток все было пропитано эмоциями, болью, обидой из-за предательства любимого мужа. Мне на самом деле хотелось исчезнуть, сбежать на край Земли, где больше его не увижу. Ведь я больше не хочу его не просто видеть, а знать.
…Как же все быстро рухнуло.
Еще недавно я была счастлива. Спокойно готовила ужин, выбирала новые цветы для гостиной, чтобы обновить интерьер, думала, какой сюрприз сделать мужу на нашу годовщину. А сегодня — сижу в чужой ванне, обняв колени, потому что иначе развалюсь на куски.
Я ведь даже не знаю, вернулся муж домой или нет. Телефон так и остался в спальне, где-то на дне моей сумки.
Самое болезненное то, что если та девочка на самом деле его родная дочь… то получается, он начал мне изменять практически сразу после нашей свадьбы… Почему не ушел? Зачем столько лет он продолжает эту двойную жизнь?
«В каждом городе по семье. А что, удобно.» — мысленно усмехаюсь, поднимаю голову, подставив лицо под струи воды.
Мне даже не пришло в голову, что у него кто-то может быть. Мы ведь были такими влюбленными! Всегда разговаривали, много проводили вместе время, делились мыслями, планами. Спали в одной кровати под одним одеялом.
Он говорил, что любит. Не месяц назад, не год назад, а практически каждый день. И столько нежности было в его словах, в его взгляде и голосе. Ну как? Как я могла во все это верить, глупая
