дура!
Все ложь и фарс.
Оказывается, у него была другая семья. Параллельная жизнь. Где меня нет.
Как он это делал? Как можно разделить свое сердце на части. И какая моя? Половина или три четверти, а может, еще меньше?
Я не понимаю. Не укладывается в голове. Не вмещается.
Что было не так со мной? Что я сделала? Или, наоборот — не сделала? Может, плохо старалась? Мало любила? Не родила ему дочь?
Комок в горле. Горячие капли в уголках глаз. Новая волна боли накрывает с головой. Резко хватаю полотенце, оборачиваюсь и выбегаю из ванной.
— Иниго!
Бегу к совершенно незнакомому, более того, опасному человеку для того, чтобы… что?
— Иниго! — влетаю в его грудь, крепко прижимаюсь и зажмуриваюсь.
— Эй… Марина… — в голосе недоумение.
— Тш-ш-ш, просто пожалей меня, — тихо бормочу я. — Прошу тебя, красавчик.
Он больше не говорит ни слова. Горячие руки ложатся мне на спину. Вздрагиваю. Тепло. Приятно так.
И не только.
Пульс учащается еще больше, внизу живота тяжелеет, а в самом чувствительном месте болезненно тянет.
— Я красивая? — задаю вопрос, все еще с закрытыми глазами.
— Да, — короткий ответ.
— Очень или просто красивая.
— Очень красивая.
— Ты… ты бы обратил на меня внимания, если бы случайно встретил на улице?
— Возможно… Трудно сказать, но думаю — да. Просто ты не моего уровня.
Отрываю голову от его груди, поднимаю взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
— Королева, — говорит без улыбки, тянется, убирает мокрую прядь волос с моей щеки. — Знаешь, это как, просто глядя на человека, ты уже понимаешь, насколько вы с разных планет и что вас точно ничего в этой жизни не столкнет вместе.
Я смотрю в его темные, слишком внимательные глаза. В них нет и капли жалости или сочувствия. Он просто пытается понять, что со мной не так. Продолжая держать меня в своих объятиях, как будто не до конца решил, что со мной делать. Но и отпускать не спешит. А мне… мне вдруг становится страшно, как сильно я хочу, чтобы он не отпускал.
— Ну и что, — выдыхаю, дрожащими губами. — Пусть с разных. Возможно, так даже лучше.
Сама не понимаю, зачем это говорю. Просто хочется, чтобы он смотрел, а я тонула в его глазах.
Взгляд опускается на его губы. Подвисаю. Замечаю, что его дыхание учащается.
— Марина… — говорит почти шепотом, но не отстраняется.
— Я хочу… — не договариваю. Просто тянусь, обвивая руками его шею.
Он не двигается. Ни на миллиметр. Просто позволяет мне приблизиться. И я это делаю. Касаюсь губами его губ. Как тогда, в первый раз. Сердце грохочет в ушах. Жду, что он остановит. Скажет, что я не в себе, оскорбит каким-нибудь обидным словом и грубо оттолкнет от себя. Но вместо этого…
Иниго срывается первым.
Поцелуй обжигает. Сначала тихо, нежно, сдержанно, словно касание шелка по коже. А потом — волной. Тяжелой, страстной и беспощадной. С глухим рыком в горле и жадными руками, скользящими по моим плечам, по талии.
А полотенце…
Он просто его срывает.
— Возьми меня, — шепчу между поцелуями, дрожа всем телом от вожделения. — Пожалуйста, Иниго.
— Уверена?
— Как никогда.
Его руки обвивают мою талию. Он поднимает меня с легкостью, как будто я невесомая бабочка. Несет меня, уверенно, молча, пока я прячу лицо у него в шее, вдыхаю запах табака, парфюма и его разгоряченного тела.
Сердце падает в живот и бьется там в истерике, когда он укладывает меня на диван, выпрямляется и смотрит на мое голое тело таким жадным взглядом, что я вдруг осознаю, что никто и никогда не смотрел на меня так.
Дыхание перехватывает.
Скольжу взглядом по его телу. Кожа темная, загорелая, напитанная жарким солнцем. На груди редкая черная поросль, спускающаяся тонкой дорожкой ниже, к животу, к паху. Косые мышцы обрамляют его торс, как натянутые канаты, и уводят взгляд вниз, к твердому, плоскому прессу, к этой косой линии, напоминающую букву V, что исчезает под поясом штанов, которые совершенно не скрывают его желания.
Да. Иниго хочет меня.
Я чувствую, как внутри все сжимается и тут же расползается в предвкушении, внизу становится горячо и влажно. Горло пересыхает, а грудь вздымается, ловя каждую каплю воздуха.
Он молчит. Просто стоит и смотрит, будто перед ним лакомство, которое он собирается съесть медленно, смакуя каждый кусочек.
Наверное, я окончательно сошла с ума или отчаялась в этой жизни, потому что раздвигаю перед ним ноги. Медленно. Широко. Не испытывая ни капли стыда.
Перевожу взгляд прямо в его глаза. Уверенно. Жадно и хриплым голосом говорю:
— Иниго, я мокрая. Ты так и будешь просто смотреть или что-то сделаешь с этим?
Глава 7
Иниго
Смотрю на нее. На ее ноги — раздвинутые для меня. На влажную, светлую и бархатистую кожу, на дрожащие пальцы, которыми она касается себя там… На глаза, в которых отчаяние и похоть сцепились в жестокой борьбе и непонятно, что побеждает.
Шаг. Один.
Она замирает, приоткрывает губы.
Второй шаг.
Теперь я стою между ее ног. Наклоняюсь, ладони ложатся ей на бедра. Крепко и властно. Она сама захотела.
Подтягиваю ее ближе к себе.
— Марина, ты осознаешь, что делаешь? — спрашиваю хрипло. — Или просто пытаешься забыться? Он ведь тебе изменил? Новиков изменил тебе? Поэтому ты вернулась раньше? И поэтому ты сейчас так отчаянно хочешь… — не могу продолжить речь, слова теряются.
Она дышит тяжело, будто пробежала марафон.
— И то и другое.
— А если после этого станет еще больнее?
Мотает головой и шепчет:
— Больнее, чем было, все равно не будет.
Киваю, скольжу руками вверх, по ее талии, к груди. Она стонет. Тихо. Почти жалобно. Накрываю ее живот губами. Кожа горячая, дрожащая.
Она выгибается, ее пальцы хватаются за мои плечи, царапают.
— Иниго, — выдыхает. — Пожалуйста… мне уже больно. Там…
Отрываюсь от шелковистой кожи. Поднимаю голову, снова смотрю в ее глаза. А затем встаю. Сбрасываю штаны в один рывок. Марина смотрит. Нет. Пожирает меня глазами и поскуливает. Тянется руками, как к спасительной соломинке.
Занимаю удобное положение между ее ног и вхожу — медленно, тягуче, наблюдая за тем, как ей хорошо, как ей сладко сейчас. Как она растворяется во мне, а я… в ней.
Вор и сломанная сердцем и душой женщина, которую предали.
Я двигаюсь в ней не разгоняясь, как будто время потекло по-другому. Марина горячая, влажная и вся дрожит. Губы прикушены, глаза прикрыты, лоб покрылся испариной, в ложбинке ее груди капельки пота собрались. Чувствую, как напряжена каждая мышца ее тела, как
