— не из неловкости и зажатости, а потому что мы только что открылись друг другу чуть больше, чем планировали.
Быстро закидываюсь завтраком. Благодарю Марину.
— Все, мне пора ехать на работу. Квартира в твоем полном распоряжении. В холодильнике — еда. В шкафу — чай. Ты это и так уже знаешь. Ах да, — хитро улыбаюсь. — В постели — запах меня. Пользуйся всем и наслаждайся.
Она смеется, провожая меня до двери. Я разворачиваюсь на пороге, смотрю ей в глаза:
— Подумай, что тебе делать дальше, окей?
Тянусь и опять же сам себе удивляюсь, когда целую ее в губы.
Целую, практически незнакомую мне женщину.
Ухожу. Сбегаю по лесенкам. Один пролет. Второй. Третий. Улыбаюсь, как кретин. А все потому, что пришло странное чувство, будто теперь у меня есть причина возвращаться.
Весь день мыслями с ней был и постоянно сверлил взглядом часы, будто подгоняя их.
Вечером заскочил в торговый центр, купил Марине новый телефон. Не дорогой, но вполне хороший. Все лучше, чем ничего. А еще в продуктовый. Набрал продуктов: сыр, оливки, тостовый хлеб, сервелат, эклеры с малиновым кремом, черешни и абрикосов.
Попадаю в замок с третьей попытки. Поворачиваю ключ. Толкаю дверь плечом — пакеты в обеих руках. Протискиваюсь внутрь, ногой прикрываю за собой.
— Королева, привет! Я добыл нам мамонта! — выкрикиваю в пустоту и сразу понимаю, что что-то не так.
Тишина. Ни звука, ни света, ни запаха чая с лимоном. Только легкий аромат чистоты. Чистой… и пустой квартиры.
Скидываю кроссовки, ставлю пакеты на пол и прохожу в комнату. Идеально заправленный диван, аккуратно сложенное полотенце на спинке дивана. Прохожу на кухню. Тарелки от завтрака вымыты и стоят, сушатся. Точнее… уже сухие.
На столе записка.
«Спасибо, что вернулся за мной. Желаю тебе достичь твоих целей, красавчик. М.»
* * *
*Lo siento (с испан.) — «Мне жаль», «прости за это».
Глава 8
Марина
«Подумай, что тебе делать дальше, окей?» — слова Иниго очень долго не выходили из головы.
Я все бродила по его квартире с тряпкой из угла в угол. Перемыла каждый закуток, куда смогла добраться: кухню, ванную, даже полки в коридоре, на которые воры, наверное, и не заглядывают.
Воры… смешно.
Я сидела за столом на кухне. В руках грязная, мокрая, как моя жизнь, тряпка. Глаза вперились в стол, но я его даже не видела. Смотрела в одну, невидимую точку.
— Что мне делать дальше? — пробормотала вслух.
Эд, должно быть, уже дома. И он должен был заметить пропажу денег и других вещей. И мое исчезновение тоже. Наверное, он злится. А еще понял, что я все знаю. «Возможно, меня даже полиция разыскивает, пока я делаю генералку у преступника» — подумала и скривилась.
Если это действительно так… Если они выйдут на Иниго, то его ждет незавидная участь. Более того, я поняла, как же глупо все вышло. Да, сбежала, как трусливый ребенок, но надолго ли? В любом случае рано или поздно придется встретиться с мужем и поставить точку в наших отношениях.
Иниго…
Я бегло оглядела квартиру — чисто. О моем пребывании здесь, совершенно ничего не говорит.
Повернула голову — на холодильнике висел магнитик в форме черепа с надписью «У тебя был один шанс на счастье». Я криво усмехнулась.
— Был… Спасибо, очень мотивирует.
Потрепала волосы, в попытках создать объем и встала из-за стола. Нашла в прихожей блокнот, ручку. Написала записку и оставила ее на кухне.
Когда выходила, старалась не хлопать дверью. Шаги по лестнице отдавались как удары сердца.
Перед подъездом остановилась на секунду.
— Спасибо, красавчик, — пробормотала, обернувшись через плечо.
Ушла.
Несколько остановок плелась пешком. И только потом воспользовалась общественным транспортом, чтобы добраться домой. Ехала с пересадками, а затем пешком.
Надеюсь, Иниго не сильно рассердится, что я взяла у него немного денег, чтобы оплатить проезд.
В родном поселке все казалось непривычно тихим, серым и пустынным, как и мое внутреннее состояние. Только охранник, что странно на меня посмотрел и молча кивнул, провожая взглядом. Кивнула в ответ, прошла несколько тихих улочек, свернула за угол и… замерла.
Возле дома стояли две машины. Не просто машины — полиция. Один сотрудник курил у капота, другой что-то набирал на телефоне, третий разговаривал с моим мужем. Тот оживленно жестикулировал и явно нервничал.
Меня бросило в жар, потом в холод, потом опять в жар. Руки вспотели.
«Так и знала, что меня будет ждать сюрприз.»
Резко отошла за угол, прижалась к стене чужого гаража. Руки дрожали. А ноги еле держали мое, по ощущениям, каменное тело.
«Так. Спокойно, Марина. Думай» — дала себе установку.
Если они здесь — значит, Эд уже заявил. Вопрос лишь в том — только о моем исчезновении или о пропаже ценных вещей и денег тоже? И не засветился ли где-то Иниго? Нет, он же не дурак и явно подготавливался…
В любом случае, нужно решить, как себя вести.
Первый шаг дался с трудом, второй чуть легче, третий, еще легче.
Я вышла из-за угла и сразу увидела, как Эд заметил меня. Лицо его вспыхнуло — сначала от удивления, потом от облегчения. Он метнулся ко мне, будто собирался обнять.
— Мариш… Солнышко! Господи, я уже…
— Не надо, Эдуард, — отрезала, резко выставив руку вперед. — Не прикасайся ко мне.
Он застыл, а полицейские обменялись взглядами. Один из них шагнул ближе.
— Марина Сергеевна?
— Да.
— Мы получили заявление от вашего супруга. Исчезновение, плюс…
Я вскинула руку перебивая.
— Давайте сразу все проясним.
Повернулась к мужу, глядя прямо в его бесстыжие глаза.
— Я все знаю. Скотина, ты такая. Знаю, что ты давно мне изменяешь. Не один раз, и, судя по всему, не один год. И да, я в курсе про твою вторую семью. Счастливый папа. Настолько счастливый, что даже не сразу заметил, что я улетела из Красноярска. Какой же ты… омерзительный. У меня даже ненависти к тебе нет, только отвращение.
Он побледнел. Полицейский с папкой в руках застыл в полудвижении и нахмурился.
— А насчет остального, ценного, — продолжила я, — Да. Это моих рук дело, — нервно повела плечом. — Раздала, потратила, прогуляла… проебала. Нарочно. Тебе назло. И что ты мне сделаешь? Будешь писать заявление? Или уже написал? О да-а-а! Написал. Вот только, одна проблема — я твоя жена. А значит, все, что ты считаешь своим, было и моим. По закону. И по факту. Тэ-чэ-ка, — подвела итог.
Он открыл рот, как рыба на суше, но слов
