ночь выдалась на славу, и Чэн Фэнтай спросил ее тихонько:
– И как?
Гу Дали руками изобразила круг шириной со сладкую лепешку:
– Прекрасно, талия вот такая тонкая! А какая сила!
Чэн Фэнтай тут же прикусил язычок, пожалев, что вообще завел этот разговор.
Если бы Цао Гуйсю так и не вышел из комнаты, Чэн Фэнтай начал бы подозревать, что Гу Дали его по талии и переломила; впрочем, он и правда получил боевое ранение. Цао Гуйсю собрал вещи и вышел из комнаты, на нем по-прежнему был плащ, подчеркивающий его стройное телосложение, и большие сапоги, а вот лицо было непривычно бледным, один кулак он крепко сжимал, в общем, ничуть не походил на человека, который приятно провел ночь. Когда он встретил Гу Дали, оба сделали вид, что не знают друг друга, завтракать Цао Гуйсю тоже не стал, только молча кивнул и попрощался. Только когда они спустились с горы, Цао Гуйсю разжал кулак и показал Чэн Фэнтаю, что лежало на его ладони – окровавленный коренной зуб, языком он подпер щеку, на лице его отразилось страдальческое и вместе с тем стыдливое выражение:
– Полюбуйтесь на свой подарочек!
Чэн Фэнтай затрепетал от ужаса:
– Это она постаралась?
Цао Гуйсю шепнул:
– Бешеная баба. – А затем спросил: – Может ли кто-то из иностранных дантистов в Шанхае вставить его на место?
Чэн Фэнтай задумался:
– Это навряд ли, о такой технике я не слышал.
Цао Гуйсю без лишних слов с размаха отшвырнул зуб.
Цао Гуйсю проводил Чэн Фэнтая на десять ли, и по дороге обе стороны за увлеченной беседой испытывали друг друга. Чэн Фэнтай разглядел в Цао Гуйсю человека осмотрительного, придерживающегося военной дисциплины, обладающего грандиозным стратегическим мышлением, и решил сделать ставку на него: если в будущем тот упрочит свое положение, то непременно вспомнит младшего дядюшку, последовавшего за драконом[79], а там и до несметных богатств недалеко. Цао Гуйсю в свою очередь задал ему несколько щекотливых вопросов касательно торговли оружием, видимо, были и у него какие-то соображения, Чэн Фэнтай скрытничать не стал и рассказал, как обстоят дела на самом деле. Этот поход еще больше сблизил дядюшку с племянником, впереди тянулись непрерывной цепью вершины горных хребтов, дальше шла пещера Люсянь, довольно узкая и темная, так что армии проходить через нее было не очень-то сподручно. Чэн Фэнтай сказал:
– Старший молодой господин, дальше не провожайте, проехав со мной до этого места, вы и так показали сердечное ко мне отношение, мы с вами еще свидимся.
Цао Гуйсю поднял взгляд и пристально всмотрелся вдаль:
– Говорят, что дядюшкина пещера Люсянь выстроена немецкими инженерами, мне необходимо посетить ее. – И хотя сказал он это учтиво, но ответа Чэн Фэнтая дожидаться не стал, подстегнул коня и поскакал вперед, так что волей-неволей Чэн Фэнтаю пришлось последовать за ним. Он тихонько рассмеялся:
– Старший молодой господин, погодите, я ведь еще партию товара у Гу Дали не выкупил, нам торопиться некуда.
Обернувшись, Цао Гуйсю приподнял козырек нагайкой:
– Ах, это! Я все уже выкупил для младшего дядюшки, успеем догнать их еще до наступления вечера. Кудзё не может ждать даже лишний день, чем раньше вы доставите груз, тем лучше!
У Чэн Фэнтая меж бровей залегла складка, но показывать свое недовольство он не мог, так они и ехали с Цао Гуйсю бок о бок, оторвавшись от остальных. Шурша промасленной бумагой, Цао Гуйсю развернул карту и, сверяя начертанное с просторами родной страны, проговорил:
– Эту карту Гу Дали раздобыла, когда обшаривала японцев младшего дядюшки, а я приказал скопировать ее ночью. Ты погляди только, как точно все нарисовано, они понимают нас, китайцев, лучше, чем мы сами, и как выиграть такую войну? – Нагайкой он указал перед собой: – Это и есть пещера Люсянь?
На кратчайшем пути, по которому Чэн Фэнтай возил груз, встречалось с два десятка пещер, больших и помельче, но первостепенную важность имела именно пещера Люсянь. Название ее говорило само за себя, она могла остановить даже небожителей. При династии Мин и Цин это был почтовый тракт, но в последние годы Цин в пещере начались обвалы, под камнями гибли не только люди, но и рослые кони, и всякий раз, когда жители горы проходили этой дорогой, они подвергались смертельной опасности. Чэн Фэнтай потратил целый год на то, чтобы привести пещеру в порядок, нанял инженеров, чтобы те укрепили стены, потратив на все про все бессметное количество денег. Его отговаривали, мол, только людские и материальные ресурсы расточает, зато потом, когда он закончил работы, изошлись от зависти, вынужденные признать выдержку и дальновидность Чэн Фэнтая. Цао Гуйсю ехал по пещере и, разглядывая выровненную землю, просторные стены, сотни перекрещенных стальных балок под потолком, не мог не признать, что выполнено все чуть ли не на уровне военных укреплений. Он сказал с одобрением:
– Хорошо, места, чтобы прошло войско, достаточно.
Примерно догадываясь, о чем идет речь, Чэн Фэнтай сказал с улыбкой:
– Когда старший молодой господин соберется, ни к чему меня предупреждать, дело пустяк.
Цао Гуйсю склонил голову набок и поглядел на него:
– Мне давно хотелось полюбопытствовать у младшего дядюшки: двери в такой большой пещере распахнуты настежь, ни охраны, ни преграды никакой, получается, каждый может по ней пройти? Почему же тогда Бэйпинская торговая палата и японцы боятся сюда соваться, только с разрешения дядюшки осмеливаются проехать этой дорогой?
Чэн Фэнтай молча усмехнулся, усмешка его вышла самодовольной. Цао Гуйсю продолжал:
– Шепчутся, что в пещере расставлены ловушки, куда младший дядюшка укажет, там и случится обвал.
Чэн Фэнтай ответил невпопад, похлопал по одной из балок:
– Почерк Гёттингенского университета, вот до чего дошла современная наука!
Они побыли вдвоем в пещере какое-то время, пока не подоспела остальная часть отряда, сопровождающие Чэн Фэнтая двое японцев также очень заинтересовались пещерой. Спешившись, они медленно брели позади отряда, один все разглядывал с ручным фонариком, второй рисовал карту; склонившись головами, они перешептывались, явно замышляя какую-то пакость. Чэн Фэнтай их не боялся, вряд ли, рассматривая пещеру, они смогут что-то понять в ее устройстве, он не зря отвалил немцам столько денег.
Выйдя из пещеры Лосянь, Цао Гуйсю не стал провожать Чэн Фэнтая дальше, а позвал мотострелковый отряд и сказал:
– Прежде тебя сопровождали солдаты моего отца, сегодня же я и сам желаю почтить младшего дядюшку. Чем раньше доставишь груз, тем быстрее вернешься, а значит, и госпожа с младшей теткой будут меньше волноваться.
Боевые подвиги Цао Гуйсю, когда он с войском, притворившись бродячими разбойниками, с тремя тысячами человек разгромил десять тысяч японцев,
