кому-нибудь в матери гожусь. Только по возрасту. А моя ничем не может помочь, лишь только выслушать.
— У меня скоро операция, — решаю зайти с конца. Наверное, это более щадящий метод, начать с того, что есть ещё шанс. Хотя, кто знает.
— Боже, Ася, что случилось? — она испуганно смотрит на меня, и я вижу, что в такие минуты её любовь безгранична.
— У меня нашли злокачественную опухоль.
Она громко выдыхает. Что-то между всхлипом и криком раненой чайки. Губы принимаются трястись, и она оттягивает кофту на гортани, а я отправляюсь открыть окно.
— Ася, — будто приказывает, чтобы я не скинулась с седьмого.
Дёргаю на себя податливый пластик, смотря вниз. А потом оборачиваюсь. Она побледнела и пялится в мою сторону, будто увидела призрак.
— Мам, успокойся, — говорю спокойно, рассчитывая на то, что моё поведение придаст ей сил. Хотя саму колотит даже после очередного признания. Открываю шкафчик, который всегда прятал лекарства, и капаю сердечные в ложку, отмеряя нужное количество. А мать сидит с закрытыми глазами. Словно это хоть как-то поможет всё решить.
— Давай, мам, — силой заливаю капли в дрожащий рот, заставляя запить водой.
— Не могу обещать, что все будет хорошо, это не в моих силах, понимаешь? — продолжаю говорить, потому что ей нужны знания. — Мне очень хотелось сказать тебе эти такие нужные слова, но это может оказаться ложью.
Мать плачет, закрыв лицо руками. А я обнимаю её за плечи и прижимаюсь головой. Сейчас жаль не себя, а мать, которой суждено пройти через такое. Мне никогда не стать на ее место, только чувствую всем нутром: если бы могла, она бы забрала мою болезнь. Но у каждого свой крест: или убивающий, или делающий нас сильнее.
— Это рак? — прерывает она тишину.
Утвердительно киваю, все еще обнимая мать, слушая, как ухает ее сердце, набирающее обороты от страха.
— Почему ты мне сразу ничего не сказала? — оборачивается так, чтобы видеть моё лицо. И взгляд какой-то иной, будто она неимоверно жалеет обо всём.
— Не хотела говорить, пока не станет ясно, что и как.
— Но я же мать! Мне надо знать!
— Теперь ты и знаешь, — достаю сигареты, потому что подсела последнее время. — Можно тут?
— Курение убивает!
— Рак убивает, мама, — говорю горько, засовывая пачку обратно.
И она понимает, как я права.
Смотрит на меня внимательно. Да, мам, повзрослела. Только страшно мне, будто в семь. Но тебе не обязательно знать, иначе и ты будешь неимоверно бояться. А так посмотришь, что я спокойная, и будет легче.
Господи, дай мне сил.
Глава 67
Ася
Зойке решили ничего не говорить. Я настояла. В любом случае у меня еще есть время. Зойка спокойно родит, наладит лактацию, а там будет известно. На время операции договорились, что для сестры я в отъезде, даю очередной концерт в Краснодаре.
Ждали мальчика, показавшего на втором скрининге свой отличительный признак, и первое фото малыша хранилось у меня в телефоне с пометой «Племяш».
В работе был перерыв после гастролей, когда все набирались сил и творческой энергии, это было даже на руку сейчас. Я перебралась к матери по ее просьбе, да и квартира тяготила: столько плохого принесла за последнее время. Потому я всерьез задумалась о ее продаже, решив вернуться к этому вопросу чуть позже. Если будет смысл.
Перед самой операцией на контрольном УЗИ было обнаружено образование с нечёткими контурами в правой повздошной области по брыжейке в большой сальник. Врач УЗИ была в недоумении: может в прошлый раз не увидела, может он только появился. Все прояснить могла только операция. И я до последнего верила, что всё в моей жизни наладится.
Мать нервничала больше меня, и я постоянно её успокаивала. Надоело быть в подвешенном состоянии, хотелось конкретики: что удастся сохранить и как долго с этим можно жить.
Ленка влетает в палату в последний момент, когда за мной уже пришли. Какая-то сумасшедшая, взвинченная. Пытается отдышаться после бега, обмахиваясь руками.
— Иди сюда, — чуть не плачет, а я прошу не хоронить меня раньше времени.
— Я всегда буду рядом, — пищит мне на ухо, и я верю, что она не врёт. Отчего-то с Марком было только в радости, а именно с ней больше в горе, потому что, как только Ленка узнала о проблеме, окружила меня заботой и теплом.
Они с матерью нашли общий язык сразу, когда я их познакомила, и во время операции попросила подругу отвлекать мать.
— Пора, Ася, — слышу чужой голос и послушно киваю. Вот и всё. Сейчас моя жизнь изменится на «До» и «После». Хотя она уже давно изменилась, так что…
Укладываюсь на каталку, кружится голова. Оборачиваюсь, и готова поклясться, что вижу Марка. Он стоит растерянный и испуганный, глядя мне вслед. И я приподнимаюсь на локте, чтобы вглядеться в знакомые черты. Но двери операционной открываются, и меня толкают внутрь.
До этого момента я была почти спокойна, уговорила себя не бояться. Теперь колотит ледяной озноб, внутри всё трепещет и бьётся испуганной птицей. Видение или реальность?
Ощущаю спиной прохладный стол. Суетятся врачи. Это реально, да. Это происходит здесь и сейчас. Марк? Не могу осознать, уплывая в бреду. Возможно, действуют препараты, введенные часом ранее. Сейчас не могу ответить точно. Реально — анестезиолог склоняется надо мной и готовится выполнять свою работу.
Только бы проснуться…
15.10.2019 Выполнена операция: Лапоротомия. Рассечение спаек брюшной полости и малого таза. Надвлагалищная ампутация матки с придатками с двух сторон. Оментэктомия. Дренирование малого таза.
Результаты гистологии: Высокодифференцированная серозная аденокарцинома обоих яичников с метастазом в большой сальник. Третья стадия рака.
Сама того не ведая, я добралась до третьей степени. Увы…
Так бывает…
Глава 68
Мать и Ленка по очереди дежурят у моей кровати, боясь оставить меня одну. Зойка до сих пор в неведении, занимается приятными хлопотами к появлению малыша. А я? Наверное, иду на поправку.
Зойке предстояло столько всего купить, столько сделать, ведь все откладывалось до последнего, ссылаясь на плохие приметы. Мать разрывалась между счастьем и горем, не имея возможность разделить гнетущие мысли со старшей дочерью. Она помогала выбирать кроватку, коляску, пеленки, ванночку, а потом бежала домой, чтобы приготовить мне домашней еды.
Моя сильная, но так постаревшая за последний год мама…
А я всё никак не могла отпустить вопрос: я правда видела Марка? Сперва говорить на эту тему не хотелось. Сама себе надоела, только больше не могла жить с этим.
— Лен, — зову подругу. — Может, я сошла
