class="p1">Пусть говорят, что чужих детей не бывает, но с собой лукавить не получится. Я безумно хотела ощущать маленькие пальцы на своем лице, открывать малышу мир, стать его проводником. Я была готова, только ловила себя на мысли, что не смогу до конца отказаться от чувства, что ребенок не моё продолжение.
Жаль сирот, брошенных детишек. Всей душой желаю им добра и с благодарностью смотрю на людей, не побоявшихся дать малышам свое тепло, дать самое важное — семью. Но сама не готова пополнять ряды подобных. Со временем, возможно, все изменится. Очень хочется верить, потому что это мой единственный шанс.
Мы проходим мимо бездомной собаки, с надеждой заглядывающей нам в глаза. Невыносимо жаль, оттого еще больше неловко, что идём дальше по своим делам, уверяя себя: ее обязательно возьмет кто-то другой. Так же проще. А у нас есть куча отговорок «почему не», которые можно развеять при желании за минуту.
Вторым фактором оставалось здоровье, которое, как известно, ни за какие деньги не купишь. Предстояла жизнь с оглядкой: не вернется ли рак? Врачи предлагали не ожидать рецидива, а просто быть внимательной к своему организму и регулярно проверяться. Но сказать намного проще, чем сделать, особенно, если это не касается конкретно тебя. Я старалась быть бойцом, но иногда накатывало так, что приходилось кусать подушку, чтобы не реветь в голос.
Третий фактор — одиночество. Хотелось полную семью, чтоб как у всех — мама и папа, так проще показывать ценности мира, правильно воспитывать, не говоря уже о банальной подмене друг друга в моменты, когда нервы на пределе, а ты кипишь, как сломанный чайник, у которого не срабатывает автоматически кнопка выключения. Мама и папа — самые важные в мире профессии, на которые не учат.
Смотря на близких, весело переговаривающихся о житейских глупостях, горько улыбаюсь. Понимаю, что ценности человека меняются от обстоятельств. И отчего-то задумываюсь о смерти. Чего больше хочу: чтобы НИКТО И НИКОГДА не занял моего места, вытеснив до забвения, как это уже было в моей жизни, или же лучше, когда человека отпускают спокойно, конечно, не сразу, со временем.
И мне очень сильно хочется первого…
Глава 71
Ася
Совместный отдых проводим хорошо. Пытаюсь шутить, делаю кучу фотографий, постоянно обнимаю родных, и у матери тепло на душе: выдержим, выдюжим. Хочу, чтобы они запомнили меня именно такой: энергичной, счастливой и красивой.
Стрижка за год отросла, но не превратила меня в прошлую Асю, застряв где-то на середине. Я и сама будто в пограничном состоянии.
Вернувшись через две недели, записываюсь на УЗИ. Нужно документальное подтверждение. Только после этого смогу смотреть дальше в будущее. Звоню Ленке, договариваюсь встретиться и пройтись по магазинам.
— Ася, — слышу резкий крик, и удивлённо оборачиваюсь. Ко мне бежит какая-то девочка. И в ёжике волос не сразу узнаю ребёнка.
— Маша, — тут же расплываюсь в улыбке, трогая её волосы. У многих такие от рождения, а у неё будто тоже пошло второе. Потому что, если они отрасли, можно надеяться на лучшее.
— Ты давно не приходила, — журит меня, и согласно киваю. — Нравится? — тут ж крутится, показывая платье и новую причёску.
— Очень, — искренне отвечаю, понимая, что мы не одни.
Валентин кивает, здороваясь, и стоит чуть в стороне, будто боится помешать нашему разговору. Всегда застенчивый и интеллигентный, ни разу не слышала от него крика или возмущения. Понятно, что мало знаю, только и так ясно, какой он человек
— А мы в парк, — оповещает меня Маша. — Пойдёшь с нами?
Не сразу нахожу, что ответить, когда на выручку приходит её отец. Только после того, как Маша разочарованно кивает, решаю, отчего бы и нет.
— Есть свободный час, конечно.
Она сразу хватает меня за руку, и я понимаю, насколько легко у неё всё получается. Будто знакомы мы слишком давно, чтобы вести себя как-то иначе.
То и дело попадаются люди: молодые и в возрасте, модные и с отсутствием вкуса, крашеные в различные цвета, зататуированные до подмышек. Новое веянье последних лет — тату везде и на каждом. Останови любого и попроси показать рисунок на теле — не увидишь удивленных глаз, наколки давно завоевали мир, выбравшись из тюремных камер или отдаленных местечек, где обитают аборигены, покрывающие себя сакральными символами. Практически любой в современном мире имеет отличительную «родинку», а то и несколько.
Излюбленными местами девушек стали щиколотки, запястья, шея, область около груди, бедра, упругие до поры животы и попы. Парни подкачивали тело, чтобы на икрах, предплечьях, спинах, груди, руках красовались рисунки со смыслом и без. Каждый норовил выделиться из толпы, все больше сливаясь с ней. Находились и такие, кто «украшал» лица, головы. В общем, каждый сходил с ума по-своему.
Бросаю взгляд на Валентина, который задумчиво рассматривает дома. Надо же, он с большим интересом глядит на витые прутья балкона, нежели на подчёркивающих прелести девушек.
— Я тоже такую хочу, — тычет Маша на очередную проходящую, у кого чёрный узор.
— Когда вырастешь — пожалуйста, — усмехается её отец. — Я в них красоты особой не вижу.
У меня тоже был отголосок молодости: ничего не значащая завитушка в области правой почки. Сделала ее больше из интереса, почувствовать, насколько будет больно, чем из желания украсить себя. Хотя потом захотелось еще одно тату, Марк поддержал, и на левых ребрах расположились скрипичный ключ и несколько нот, являющихся началом моей «Прелюдии», а ступня получила в подарок две восьмушки.
Вижу в толпе белокурую девочку, толкающую мать, которая разговаривает по телефону. Кажется, та совершенно не замечает своей двухлетки, не делает ей замечаний и не заканчивала разговор. Потом она, конечно же, будет удивляться, отчего у нее неуправляемый ребенок, а пока замается своими делами, а дочь пытается достучаться до нее. Добро пожаловать в современный мир!
— Я пока билеты куплю, — оповещает меня Валентин, и мы с Машей становимся у забора, ожидая его. Впереди на лавке какая-то женщина с коляской, и сердце пропускает удар. Ещё один, а потом заводится, понимая, что ещё не пришло время, и ускоряет темп.
Перегудова.
Какова вероятность случайной встречи двоих в миллионном городе? 1 на 1 000 000, а судя по данным 2018 года 1 на 1 100 000.
Не могу отвести глаза от той, кого однажды впустила в свой дом. Только ей, кажется, совсем не до меня. Она нервно дёргает ногой, то и дело трогая нос. Будто ей там что-то неимоверно мешает. Тёмные круги под глазами и длинные рукава, хотя на улице небывалая жара. Нервные движения.
Принимается
